Иные
Шрифт:
В общем-то, Игорь был прав. Отказ был явно немотивированным. Впрочем… Игорь мог внести такой тип восприятия в программу имплантата. «Я уже под контролем!» — отчаянно подумал Тим.
«Ты внес в программу мое согласие?» — прямо спросил он.
«А если и так? Что от этого меняется? Если через тридцать секунд ты представишь мне хотя бы один разумный аргумент на тему «почему это плохо?», я немедленно прикажу убрать связь с центром наслаждения. Я жду».
Разумный аргумент! Если это записано в программе, он никогда не найдет такого аргумента, даже если он существует.
«Сдаюсь, — устало ответил Тим. — Делай, что хочешь».
«По крайней мере, соображаешь ты с прежней скоростью, — заметил Игорь. — Это радует».
Христиан закончил первую часть операции и отступил на шаг. Врачи подождали полной регенерации тканей в районе затылка и осторожно перевернули Тима на спину. Он чувствовал, как растут в его теле волокна искусственных нервов: из управляющего имплантата в спинной мозг, затем в левое плечо и дальше — в предплечье. Христиан внимательно контролировал процесс. Затем осторожно взял кусочек зеленого пластика и приложил ему к руке. Периферийный имплантат пророс и погрузился в плоть, став с ней одним целым.
«Игорь, теперь твоя часть работы», — сказал Христиан.
Игорь сел рядом и взял руку Тима. Вызвал какую-то программу, подкорректировал параметры. Очень приятные ощущения.
Тима продержали в больнице еще дня два, в основном с целью дополнительных проверок работы имплантата, а потом он переехал в квартиру, предоставленную ему Игорем, рядом с апартаментами господина. Он очень быстро привык к мысли, что Игорь является его господином, хотя и понимал, что это объясняется настройками имплантата.
Войдя в свой новый дом, он остановился перед зеркалом в прихожей и с усмешкой взглянул на свое отражение. Как бы посмеялись над ним сейчас участники истарийского бунта!
«Да, систему невозможно перевернуть, — невесело подумал он, — ее можно только достроить».
ГЛАВА 8
Бессмертие
За стеной кто-то тихо разговаривал.
— Поплавскиане.
— Да, я слышал. Мерзкая секта.
Дверь открылась, и санитар-подросток вкатил в палату высокий столик с едой. Поль открыл глаза и лениво приподнялся на локте. Мальчик приветливо улыбнулся.
— Доброе утро! Поздравляю, вы теперь дери.
Дери! Значит, все!
Он вспомнил острую боль. Как удар тока, как молния. Колени подкосились, и он упал лицом вниз. Потом на запястьях щелкнули браслеты наручников. Его повернули и рывком поставили на ноги. Он тогда впервые видел Иных. И в их глазах не было злобы.
…Они не могли тогда не пойти в этот проклятый подвал. Нужно было устроить Службу. Верные не могут сохранять Чистоту, не слушая Священный Диск. Хотя бы раз в жизни. А для этого нужна энергия. В пещерах нет электричества.
Старый-престарый плейер. Бережно хранимый, передаваемый из поколения в поколение, нашпигованный ворованными деталями. «Украсть у Иных — не грех, — говорил Учитель. — Они отобрали у нас все». Здесь таких
— Чуть позже вас придет поздравить Симон Вернье, Иной, который делал операцию.
Поль резко вытянул руку. На предплечье, примерно на расстоянии ширины ладони от локтевого сгиба, сверкнула красная искра имплантата. Пасси, стало быть! Значит, передадут Высшему.
— Кушайте, деваби. Приятного аппетита.
Поль не удостоил его ответа, презрительно сморщился и отвернулся к стене. За спиной послышался вздох. Потом шаги и звук закрываемой двери. Поль повернулся обратно.
На столике соблазнительно дымился куриный бульон с зеленью и тушеная печенка с рисом. В общем-то, совершенно неразумно морить себя голодом. Какой в этом смысл? Он припомнил, нет ли сейчас поста. Поста не было. Пост в мае. Особенно строгий с девятнадцатого по двадцать первое. То бишь ревизия совести прошла успешно и показала относительную чистоту. Поль сел на кровати и принялся за еду.
Поплавскиане… Ученики и Последователи Святого Константина Поплавского, древнего Учителя Свободы и Любви. Он не был ни Иным, ни Высшим. Но он не был и Человеком. Он брал своих учеников за руки и уводил их на небеса. И там они пили круговую чашу солнечного нектара, а святой Константин пел им Песни Счастья. А потом его убили Иные и Высшие. То есть они думали, что убили. Его нельзя было убить, потому что у него была Звездная Сущность. Через три дня и три ночи Он надел свое Звездное Тело и явился к своим ученикам. «Я ухожу, — сказал он. — Я ухожу, чтобы жить среди звезд, перелетая от звезды к звезде и меняя миры, как аккорды мелодии, и галактики, как струны гитары. И я даю вам власть быть подобными мне, ученики мои, я даю вам бессмертие среди звезд».
Поль тупо смотрел в стену. Потом очнулся и зло бросил ложку в опустевшую тарелку из-под супа. Такая любимая и знакомая с детства история вдруг показалась ему ужасающе примитивной. Да-да, конечно. Имплантат убивает Звездную Сущность. Другого и нельзя было ожидать. Он уже не человек, только часть человека. То, что осталось. Взгляд Иного или Высшего оскверняет Ученика Свободы, прикосновение Иного или Высшего исторгает его из общины, установка имплантата убивает его. Мертвец!
Он сжал губы. Хотелось навзрыд, по-детски разреветься. Попасться! Так глупо!
Дверь распахнулась, и в палату вошел Иной в сопровождении мальчика, привезшего обед. Иной был уже немолод и лыс, но прям и подтянут. Зеленый медицинский халат сидел на нем почти элегантно, а черные глаза внимательно смотрели из-под выцветших бровей. Врачебный взгляд.
— Я рад, что вы поели, — очень ласково сказал Иной. — Меня зовут Симон Вернье. Поль, — он кивнул слуге, и мальчик увез опустошенный столик. — Мы нашли вам господина, хотя это было совсем не просто. Мало кто хочет взять homo passionaris из бывших поплавскиан.