Иные
Шрифт:
— Женька, когда ты так говоришь, мне тебя убить хочется.
— Станешь Высшим — будешь иметь полное право. Но тогда у тебя наверняка пропадет это желание.
Тим отвернулся к окну и отмотал немного назад кассету, оставшуюся в магнитофоне. Включил.
Плачь, слышишь — Небо зовет нас, так плачь, С гулом рушатся времени своды, От свободы неистовой плачь, Беспредельной и страшной свободы! Плачь,2
Стихи Сергея Калугина.
— разнеслось по комнате.
Тим открыл окно. В лицо ему ударил холодный ветер.
— Первый этаж, — прокомментировал Женька.
Тим повернулся к нему.
— Слушай, Жень, у меня к тебе просьба.
— Да?
— Обещай, что выполнишь.
— Скажи сначала.
— Останови мне сердце.
— Высшему? Никогда!
— Я не хочу быть Высшим.
— Тебя не спрашивают. Эй, полиция, окно закройте. Вы мне Высшего простудите. Он еще не научился изничтожать в своем организме непрошеные бактерии. Не хватало еще потерять такое сокровище из-за осеннего сквозняка! Высшие — они товар штучный.
Окно закрыли, и Тим был выгнан на середину комнаты. Юра на своем диване вздрогнул и закашлялся, у него началась агония.
— А мне говорили, что это совсем безболезненная смерть, — прошептал Тим.
— Обычно человек захлебывается рвотными массами, — заметил Женя.
Он взглянул на умирающего, и тот затих.
— Остановка сердца, да? — спросил Тим.
— Да. Мне сделать то же самое для Лео?
Тим кивнул.
Иной перевел взгляд на кровать, и рука Лео бессильно упала.
— И я пошел отсюда!
— Ты арестован, — спокойно заявил Женя.
— До Единого Института Генетики, да?
— Совершенно верно. Поль, — обратился Женя к другому Иному. — Одолжи мне полицейских, а сам приберись здесь.
Поль кивнул.
— Для меня вслух говорил? — спросил Тим, когда они спустились с крыльца.
— Для тебя.
Вслед им из покинутого дома поплыл мутный серый дымок, и Тим почувствовал слабый запах тления.
ГЛАВА 3
Эксперимент
Я опустился на колени и вынул нож. Встал, пошел на кухню, бросил нож в раковину. Сел, закурил. Одну сигарету, вторую. Что на меня нашло? Кажется, мы выпили не так уж много. Сейчас голова работала яснее некуда. Я бросил окурок в пепельницу. Он был в крови, как и предыдущий.
В соседней комнате стыл труп моего соседа, и я сидел и ждал, когда мне остановят сердце. Все равно, где ждать. Я для них свечусь, как зажженная папироса на позициях противника. Сгусток отчаяния и страха. Удивительно, как я успел выкурить целых две сигареты? Рассеянно открыл пачку. Закурил
Вообще Иные косо на это смотрят. Вполне могут прочитать лекцию о потреблении яда и в красках расписать, что при этом происходит с легкими и кровеносной системой. Хотя что с нас взять, с homo naturalis? Теперь они homo sapiens. Мы лишены этого титула. Зато у меня своя табачная плантация, вполне официальная, разрешенная. Была. Мы имеем право заниматься сельским хозяйством и ремеслом. Для более интеллектуальной деятельности существуют Иные и Высшие. Раньше я был математиком. В общем, правильно. Иной решит любую проблему в сто раз быстрее меня. Я бы и сам перестал этим заниматься, когда появились Иные. Но тогда еще оставалась надежда, что я из них. Внешних признаков хватало. Хорошая память, способности, интеллектуальные интересы. Когда расшифровали геном, мне было двадцать восемь лет. Год с замиранием сердца я ждал своих результатов…
В общем-то мне повезло. Я пережил политику тотального уничтожения (меня не ликвидировали по молодости лет), меня не оставили подсобным рабочим на материке (говорят, это хуже), а отправили сюда, на остров Сейби в Атлантическом океане. Везунчики с острова Сейби… Мы должны выполнять только три условия: никогда не покидать острова, во всем подчиняться Иным и не совершать преступлений. Преступникам обычно останавливают сердце путем изменения потенциалов продолговатого мозга. Очень гуманная смерть.
Я закурил четвертую сигарету. Ареста, расследования и суда не бывает. Зачем? Они и так все видят. И не надо искать преступника. Резкий эмоциональный всплеск в такой-то час, в таком-то районе, и вы видны как на ладони. И даже если у вас железные нервы, а ваша жертва не успела испугаться — все равно найдут. Наверное, не бывает людей с железными нервами. Если только это не сотое убийство в вашей жизни. Но таких здесь нет. Вычисляют после первого. Преследовать преступника тоже нет необходимости. Остановить сердце можно и на расстоянии.
Я докуривал четвертую сигарету и был жив. За что мне такая милость? Впрочем, какая «милость»? Ждать милости от Иных — занятие в высшей степени бессмысленное. Я для них всего лишь взбесившееся животное. Самое ужасное, что и для себя тоже. Я не понимал, почему я убил Дика.
Я бросил окурок в пепельницу и пошел в ванную мыть руки. Не потому, что хотел скрыть следы, — просто противно. Долго оттирал запекшуюся кровь. Снял полотенце, вытер руки. По-моему, на нем остались розовые следы. Мне хотелось подышать воздухом.
В прихожей накинул плащ. Не удержался, заглянул все-таки в комнату. На полу нелепой безжизненной кучей лежал мой друг Дик — грузный любитель выпивки и застолья. По ковру расплывалось большое красное пятно. Я резко захлопнул дверь. Меня подташнивало.
На улице накрапывал мелкий дождь. Я не стал открывать зонтик, так даже лучше, и пошел по ночному поселку куда глаза глядят. То и дело во дворах при моем приближении начинали лаять собаки. Я все не мог успокоиться. Сердце бешено колотилось. Почему они не остановят этот проклятый, дурацкий мотор? Почему они медлят?