Иные
Шрифт:
— Свечи, детектив, взгляните, — подозвал меня Доррет, сидящий на корточках неподалёку от ближайшей довольно старой могильной плиты, покрытой нитями подрагивавшей паутины.
Это место не представляло собой саму могилу, плита сейчас была к нам как бы спиной, то есть констебль, я и лежащее тело были на территории за всеми заграждениями и заборчиками, так что это даже не выглядело, будто бы он навещал кого-то из родственников.
Однако же здесь, внизу под плитой валялись круглые огарки маленьких декоративных свечек. Таких плоских и круглых, которые
— На воске также могут сохраниться отпечатки, так что не прикасайтесь руками, — посоветовал я, хотя на самом деле эти свечи, скорее всего, парафиновые, что сути просьбы, замечу, никак не меняет.
Их тоже вскоре упаковали в пакетики, а двое самых смелых приблизились к трупу за моей спиной и, прикрыв рты платками, чтобы не вдыхать этот смрад разложения, осматривали истощённое тело, выглядывавшее из рукавов и ворота пиджака, словно маленькая креветка из несоразмерной для себя ракушки.
— Отметины на шее, — проговорил один из них, — Это, что? Укус?
— Не говори глупостей, — бросил я ему, — Ты взгляни на точки, на их диаметр. Это нож для колки льда или шило. В крайнем случае, острая крестовая отвёртка, — жестикулировал я пальцами, пытаясь подобрать варианты.
Крестовая, потому как её кончик у большинства представителей куда лучше работает в качестве иглы, нежели плоская прямошпилевая. Та бы оставила, скорее всего, характерный порез, трещину в обе стороны от дыры, и отметины бы, как мне говорит опыт, имели бы раз вид разрезов, выглядели бы маленькими чёрточками, а не круглыми точками.
Здесь же всё походило на укол шилом или подобным инструментом. Для крупного шприца отметины всё равно были слишком широкими, как мне казалось, однако сам факт выкачивания крови говорил о том, что именно со шприцами мог иметь дело здешний убийца.
Впрочем, скорее всего, задействован был какой-то насос. В любом случае принцип забора крови был именно таким, если допустить, что в шею этого человека не просто убили чем-то острым, а ещё именно отсюда и выкачивали из него жидкости. Хотя, опять-таки, сначала требовалось заключение специалистов после полного осмотра тела, нет ли ещё каких отметин и порезов.
Не уверен, что через шейные артерии можно прямо-таки выкачать из организма всю кровь, но, кто знает, какими насосами пользовался маньяк, подключая их к крупным шприцам или иглам. Это ж около пяти литров, их надо не просто изъять, но ещё и куда-то слить, поместить в сосуды, увезти с собой…
Самое интересное, повторюсь, что следов этой самой крови вокруг нигде нет. Это меня тревожит сильнее всего сейчас. Не отпускает прям. Будто ни капли не пролилось, разве ж такое возможно? Да даже воротник должен бы быть запачкан, если его убивали шилом или чем-то острым в шею. Оттуда ж так хлестать должно было!
Неужто замыл? Почему мы ничего не обнаружили? Продолжаем осмотр места, однако безрезультатно в этом плане. На траве, на земле, на каменной плитке дорожек рядом — нигде никаких кровавых следов, разводов или засохших капель.
— Доррет,
— Нет, сэр, только очень густой туман, — отозвался мне один из них.
— Пожалуй, даже слишком густой, совсем непроглядный, — добавил второй, что нёс улики.
Туман — это, конечно, влага, но едва ли достаточная, чтобы вместе с утренней росой вот так смыть какие-либо кровавые следы. Я ещё раз посмотрел на свечки в пакетике, кольца и звездовидную серьгу, вспомнил те бумаги с рисунками и знаками, которые тоже уже были убраны в пакет…
— Маккей, ты ж у нас по всяким гороскопам, там вчера никакого «особого дня» или ночи не наблюдалось? Тут мог проводиться какой-то ритуал. Может там, не знаю, парад планет, луна в Козероге, День Рождения у князя тьмы? Никакой интересной даты? — окликнул я рослого не слишком плечистого парня.
Кирк Маккей у нас всегда отличался склонностью верить в приметы, предсказания из журналов, особенности знаков зодиака и прочую паранормальную ерунду. Не знаю уж, как с верой приведения или снежного человека, но свой гороскоп он явно читал каждый день и даже старался следовать написанным советам.
Естественно, сам я не верю в религиозную дичь или какую-то мистику, для меня поклонение тёмным силам и ритуалы — это лишь очередные мотивы к преступлениям. Похищения, убийства, ритуальные жертвоприношения… Жуть, да и только, а мне приходится ловить всех таких мерзавцев. Теперь, правда, вероятно, сам сатанист стал чьей-то жертвой, но мне неплохо бы выяснить, чьей именно.
— Кажется, нет, сэр, — задумчиво ответил он мне, — но я всё уже уточню, поищу что-нибудь и о дате, и о фазах луны вчерашней ночью.
Очень исполнительный и я бы даже сказал дотошный тип. Сам себя он так и называет, мол «типичный козерог» — пунктуален, трудолюбив, въедлив до мелочей, работает за троих. Чернобровый худой, с большими карими глазами и ультракороткой стрижкой. Для работы «в поле» кандидат не лучший, не каждого мужлана задержать способен, а вот, как помощник в полицейском офисе — работник прямо-таки незаменимый. Всё подскажет, всё сделает, всегда готов помочь.
— Да уж, будь любезен, а то я всё понять не могу, что жертва здесь забыла в ночное время. Свидетелей разыскали, джентльмены? Нашли что-нибудь? — спросил я у пары офицеров, обходивших периметр кладбища и сейчас как раз вернувшихся сюда, подошедших ко мне и лежащему телу.
— Следов и зацепок никаких, сэр, — прозвучал ответ рослого усатого парня.
— Ни крови, ни отпечатков ботинок на грязи где-либо за оградой, вероятно убийца шагал по каменным дорожкам. Есть кладбищенский сторож, старик, он-то нас с утра и вызвал, но говорить он отказывается, — сообщил мне второй, внешне постарше, с тонкими линиями усиков под тонким носом и двухдневной щетиной на подбородке.