Иные
Шрифт:
Когда друзья ушли, Тим выключил компьютер и откинулся на спинку кресла. Закрыл глаза. Открыл. Встал, пошел на кухню. Отрезал колбасы. Вернулся. Включил компьютер. Посмотрел на столик рядом с ним. Там стоял телефон.
Встал. Пошел на кухню. Пожалел, что не курит. Вернулся. Выключил компьютер. На столике рядом с ним стоял телефон.
«Ну, что, Высший? — обратился Тим к себе. — Решай, если ты Высший. А то показал друзьям дорогим дорожку на тот свет и пропуск выдал, а теперь последние пятнадцать минут мысленно пытаешься стереть с него свою подпись. Или смирись, или ликвидируй последствия собственной
Телефон стоял рядом.
«Хорошенький выбор между убийством и предательством!»
Подошел к бару. Открыл. Пусто. Пожалел, что не пьет. Плюхнулся в кресло рядом с телефоном.
«А пошло оно все на фиг!» — выругался про себя. Что именно не уточнил. Сорвал трубку. Бросил. Долго рылся в записной книжке. Набрал номер.
— Женя? Привет. Как хорошо, что ты дома… Да, проблемы… Нет, я не homo naturalis.Высший я, Высший!.. Что значит «тогда, какие могут быть проблемы?» Приезжай, я все расскажу. Только побыстрее.
Двоюродный брат Женька. Старший. Стал Иным двенадцать лет назад. Именно с тех пор (то бишь с восьмилетнего возраста) Тим старался общаться с ним поменьше. Но Женька не забывал. Звонил, разговаривал. Каждый раз обязательно оставлял новый номер телефона, если он изменялся. Иногда пропадал на год, на два. Потом снова звонил. Тим воспринимал его как помесь надсмотрщика с посвященным. Общаться интересно, но не очень приятно. И относился к нему со смешанным чувством почтительности и страха.
Женька обернулся быстро. Уже через полчаса звонил в дверь. С порога изучил двоюродного брата. Все понял.
— Звони в полицию!
— Женя, я думал, что мы без этого обойдемся. Ты же можешь их спасти, ты же Иной!
— Звони в полицию, я сказал! Очень плохо, что ты до сих пор этого не сделал. Вообще, ты заслуживаешь порки.
— Так выпори.
— Высшего? Статус не тот.
Тим поднял трубку. Конечно, сразу надо было звонить в полицию. Может быть, уже поздно. Но так хотелось, чтобы об этом сказал кто-то другой! И чтобы пути отступления были отрезаны.
— Полиция? Да. Двое homo naturalis пытаются скрыться от властей. Леонид Васильев и Юрий Никифоров. Да, проверьте по компьютерному банку данных… Что? Знают они результаты. Потом объясню. Где? На даче Леонида, скорее всего, — и он назвал адрес. — И прихватите врача. Там возможна попытка самоубийства. Отравление барбитуратами… Знаю, — потом обернулся к Жене. — Они просят назвать себя.
— Назови.
— Тимофей Поплавский.
Он положил трубку.
— Слушай, Жень, что мне будет за компьютерный взлом и разглашение секретной информации?
— А также доведение до самоубийства. Забыл?
— Не забыл. Так, что?
— Активизация гена тебе будет, Высший. Сейчас поедем в Единый Институт Генетики, пока ты еще дел не натворил.
— Поедем, Жень, конечно. Только сначала мы поедем к Леньке на дачу.
— Ты хочешь с ними проститься?
— Думай, как хочешь, Жень, только поедем!
— Хорошо.
Полиция приехала раньше них. В большинстве своем homo naturalis, но фанатично преданные Иным только за то, что им позволили жить в городе и не заниматься черной работой. Свора верных псов, сильных, хорошо обученных и далеко не глупых для своего племени. Слишком велик конкурс на место в полиции.
Иного
— Они живы? — почти закричал Тим.
— Живы, — спокойно ответил начальник полицейских, тоже Иной. — Но это ненадолго.
— А где врач?
— Какой врач? Это же homonaturalis. К тому же пытавшиеся скрыться от властей. Кому они нужны?
— Но здесь двое Иных! Неужели вы их не вытащите?
— Зачем? Это отработанный материал природы.
— Женька! Почему ты мне сразу не сказал?
— Я не знал, что они уже приняли снотворное. Иначе мы бы просто послали их в резервацию.
— Да? Значит, предотвращать самоубийства нужно, а спасать уже не обязательно?
— Ты совершенно прав. Решение о самоубийстве, принятое представителем вида homonaturalis, до того, как он увидит резервацию, является необоснованным. Поверь мне, резервация — это значительно лучше, чем лес. Потом — пожалуйста. Я сам остановлю сердце любому homo naturalis, который меня об этом попросит. Их существование не является необходимым. Это акт милосердия и воля Высших. Но тратить усилия на спасение homonaturalis совершенно нелогично. Они не стоят усилий, которые могут быть потрачены на их спасение.
— Женька, когда ты так говоришь, мне тебя убить хочется.
— Станешь Высшим — будешь иметь полное право. Но тогда у тебя наверняка пропадет это желание.
Тим отвернулся к окну и отмотал немного назад кассету, оставшуюся в магнитофоне. Включил.
Плачь, слышишь — Небо зовет нас, так плачь, С гулом рушатся времени своды, От свободы неистовой плачь, Беспредельной и страшной свободы! Плачь, мы уходим навеки, так плачь, Сквозь миры, что распались как клети Эти реки сияния! Плачь! Ничего нет прекраснее Смерти! —разнеслось по комнате. Открыл окно. В лицо ему ударил холодный ветер.
— Первый этаж, — прокомментировал Женька.
Тим повернулся к нему.
— Слушай, Жень, у меня к тебе просьба.
— Да?
— Обещай, что выполнишь.
— Скажи сначала.
— Останови мне сердце.
— Высшему? Никогда!
— Я не хочу быть Высшим.
— Тебя не спрашивают. Эй, полиция, окно закройте. Вы мне Высшего простудите. Он еще не научился изничтожать в своем организме непрошенные бактерии. Не хватало еще потерять такое сокровище из-за осеннего сквозняка! Высшие — они товар штучный.