Иные
Шрифт:
В боковом зеркале увидела свет фары, стремительно приближающегося к ней мотоцикла. Вскоре догнал Беркутов, в одних джинсах и шлеме, и стал притеснять ее к обочине, левой рукой показывая остановиться. Ей пришлось подчиниться, иначе бы он просто спихнул ее в кювет.
– Тебе разве не сообщили, когда права выдавали, что пьяным за руль лучше не садиться? – сняв шлем, он подошел к ней, перекрикивая звук двигателя ее мотоцикла.
– А тебе? – огрызнулась она. Настроение упало в ноль, ей совсем не хотелось любезничать.
– Дуешься? – по-своему интерпретировав ее агрессию, миролюбиво уточнил он.
– Много
– Серьезно, брось. Поехали обратно. Куда ты, на ночь глядя, пьяная, да еще без света фар поедешь?
Так вот в чем дело! Пару дней назад Инна заметила, что контакты стали отходить, но доехать до Механика, чтоб починил, пока не успела.
– Контакт плохой… – тихо заметила она, заглушив двигатель. Она догадывалась, что этот так просто не отвяжется и разговор затянется. Огляделась по сторонам – хорошо. Тихо, спокойно, светит полная луна. Как будто, вот здесь она может спрятаться от всего мира, который незаслуженно обижает ее с детства.
– Завтра, при свете дня, спокойно уедешь, и контакты свои заодно проверишь, – ворвался в ее мысли глубокий голос парня. Ей кажется, или он насмехается над ней, намекая на ее ненормальность, в чем обвинил ее Гарем?.. Беркутов, заметив ее колебания, добавил – если страхово в палатке оставаться, сними номер в гостинке, наверняка есть еще свободные.
– Уже, – именно такой возможностью Инне запомнилось это место с прошлого раза. Она все еще сидела на мотоцикле, смиренно сложив ручки на бак, и, походу, совсем никуда не торопилась.
– Давай, котенок, не упрямься! Ночь на дворе, а я в одних джинсах, прохладно так-то! Вот заболею, буду мучиться, прикованный к постели, ты станешь таскать мне гуманитарную помощь – иначе твоя сострадательная натура не сможет, – подкалывая, уточнил он, – и видеть мою наглую рожу каждый день. Оно тебе надо?
Вот теперь точно насмехается, шельмец. Да еще жалуется так уморительно, что Инна против воли улыбнулась. «Другое дело» – подумал про себя Захар, когда она завела мотор и вывернула руль для разворота. Он зажег фару, поправив провода, и сам сел на свой моц.
Ехали бок обок, в два раза ярче освещая дорогу, а Захар все удивлялся, как смогли допустить, чтоб она пьяная куда-то поехала? Видели ведь, как уезжает, почему не остановили?! И почему не вступились за нее, когда тот крендель полез? Да потому что девчонка ведет себя не как слабая женщина, которую хочется защищать и оберегать, а ставит себя на равных с мужиками со стальными яйцами. При таком раскладе, ее саму впору остерегаться. Но отчего-то Беркутов был уверен, что ее бравада – это пыль в глаза, чтобы никто не усмотрел в ней насмерть перепуганную малышку.
Глава 13
На следующий день беспощадно припекающее солнце адски нагрело палатку, создавая эффект теплицы, и выгнало Захара наружу. Вся поляна потихоньку оживала, и он отправился на поиски Инны, чтобы починить фару. К своему удивлению, он обнаружил, что она уехала еще рано утром. Положим, сегодня все разъедутся, завтра рабочий день и все такое. Но чтоб так рано… он без особого труда узнал ее адрес и нагрянул к ней вечером. Новостройка, не такая элитная, как у Глеба, на окраине города имела подземную парковку. Он заехал туда с одним из жильцов, но и там не нашел
Инна кое-как отсидела этот день, зевая во всю моську и растирая припухшие глаза. Так всегда последние несколько недель: она уезжает с набранной за неделю литературой еще с воскресенья вечера, ночует в домашней гостинице, весь день трудится в колонии на благо образования заключенных, попутно встречаясь с Яном, и в ночь уезжает обратно, потому, как во вторник ей уже положено быть на своей основной работе. Инна трудилась дизайнером книг в небольшом издательстве. Поскольку компании требовался хоть один штатный дизайнер, Инна проводила там официально четыре дня в неделю – уступчивое руководство пошло ей навстречу, освободив понедельник. Подчас работы было не так много, и она могла заниматься своими «халтурами» как графический дизайнер, на что директор закрывал глаза – главное в штате есть свой собственный. Тягу к творчеству она всегда в себе ощущала, потому и выучилась для отдушины на дизайнера после нудного и скучного права, кем и стала работать впоследствии.
В этот раз она изменила своим правилам. Отправила книги с автобусом, а сама поехала верхом – уж больно хотелось прокатиться! И вернулась она раньше обычного, но на работу поехала на общественном транспорте – пятая точка с непривычки побаливала после достаточно длинного пробега.
Теперь же, отправляясь домой, у нее открылось второе дыхание и, чтобы нагулять сон, она решила прокатиться. Дома переоделась в мотоциклетную экипировку и спустилась в лифте в подземный паркинг. Она снимала закуток, который слишком мал для машины-места, а для мотоцикла в самый раз. Каково же было ее удивление, когда она, завернув за угол, увидела Беркутова, который склонился над ее мотоциклом и чистил контакт у разобранной фары.
– Тебе заняться больше нечем? – насмешливо спросила она.
– Представь себе нечем! – сорвался на нее тот. Настроение было хуже некуда и как всегда, чтобы отвлечься, ему нужно чем-то занять руки, а вместе с тем и голову. Ему отказали. Снова чертов отказ в очередной автомастерской из-за его прошлого. Хотя ему наплели что-то про возрастные ограничения, он знал, что это всего лишь предлог. Деньги стремительно кончаются, а поступление новых все нет и, походу, не предвидится! Восемнадцатое место работы, и такой же по счету отказ. Твою ж налево!
Он раздраженно вздохнул, глянув на нее:
– От тебя убудет, что ли?
– Нет, – качнула головой и внимательно к нему присмотрелась, – ты работал в колонии? – на лодыря вроде не похож. Он кивнул. – Кем? – продолжала допытывать она.
– Автослесарем, механиком… с движками ковырялся, в общем.
– Понятно. А на воле не можешь устроиться?
Вместо ответа он сжал в кулаке отвертку, которой орудовал, и саданул по стене перед собой.
– Через службу занятости не пробовал?