Иные Миры

Нивх Константин

— Есть, господин капитан — лейтенант, сменить курс и увеличить скорость, — отозвался рулевой, стоящий позади у огромного штурвала.

На пилонах гондолы заметно громче зашелестели лопасти винтов двигателей дирижабля.

— Нам нужно торопиться, Илья, — повернулся ко мне отец. — Можем не успеть на встречу с наместником.

— Тогда почему мы идём окружным путём? — поинтересовался я.

— Далеко не всегда короткий путь бывает лёгким, — пробормотал отец, думая о чём — то своём.

— Нам следует кого — то опасаться?

— Не бери в голову — это не твои проблемы. Сходи

лучше в кают — компанию и поинтересуйся у матери, что там с обедом…

Небольшая кают — компания была рассчитана всего на восемь персон, что для данного шлюпа было даже несколько избыточно. Офицеров на дирижабле числилось всего трое, а остальные места были предназначены для редких гостей и сотрудников фельдъегерской службы. Сейчас здесь хозяйничали моя мама, Хельга Елисеевна, и штатный кок экипажа.

— Уже почти всё готово, — заметила меня мама. Можешь звать отца и пригласи заодно господ офицеров.

Пришлось возвращаться, но не успел я добраться до рубки как над головой что — то громыхнуло. Гондолу резко подбросило и она ощутимо завалилась на правый борт. Со стен и полок повалилось плохо закреплённое оборудование и инвентарь. Из рубки выскочил помощник капитана и едва не снёс меня исчезнув в направлении ближайшего технического лаза, ведущего на верхний уровень. Я поспешил в рубку и первое, что увидел — лежащего на палубе с разбитой головой штурмана. Один из матросов оказывал ему первую помощь. Отец стоял у приборной стойки и пытался понять, что же произошло. Замигал вызов внутренней связи.

— Что там у тебя? — отрывисто спросил отец.

— Нарушена целостность оболочек второго и третьего газовых баллонов, — послышался голос помощника капитана.

— Ничего страшного, — выдохнул отец, — вытянем двигателями.

— Господин капитан — лейтенант! Накопители пусты! — доложил боцман. Мы теряем высоту!

— Балласт за борт!

— Это конец… — прохрипел штурман.

— Отставить разговоры! — гневный взгляд пригвоздил раненого. Боцман! Немедленно избавиться от всего, что не связано с управлением шлюпа! Илья, за мной!

Отец стремительно направился в сторону кают — компании, я едва поспевал за ним, уворачиваясь по пути от образовавшихся нагромождений на палубе.

— Хельга! — вскрикнул отец, как только мы оказались на пороге каюты. Бери Илью и срочно к спасательной капсуле!

— Но… — попыталась возразить мать.

— Времени нет объяснять! — перебил её отец. Считай, что это приказ!

Через секунду отец умчался в рубку. Мать, схватив меня за руку потащила к одному из выходов из кают — компании, который оказался шлюзом спасательной капсулы. Едва мы успели устроиться в креслах, как шлюп ещё раз тряхнуло. Я не успел толком зафиксироваться ремнями и основательно приложился о стеклянный купол капсулы. Сознание померкло…

Резко открываю глаза, в груди нет воздуха, сердце ухает как филин. Дверь в палату распахивается и на пороге показываются явно чем — то обеспокоенный молодой Айболит и моя сиделка.

— Что же вы нас так пугаете, молодой человек, — доктор схватил мою руку и нащупал пульс. Вроде бы как на поправку пошли, а тут такие кренделя… Глубже дышите…

— Плохой сон… — выдавил я из себя.

— А вот

это замечательно! — обрадовался доктор. — Мы уже говорить начали!

Ещё мгновение и он уже за моей головой, щёлкает переключателями жужжащей аппаратуры.

— Не плохо, совсем не плохо — послышалось его заключение и уже совершенно не спеша Айболит покинул палату.

Сиделка тем временем приложила к моей горячей голове очередной холодный компресс.

— Ты особливо не переживай, касатик, доктора у нас справные. Ежели в себя пришёл, то вылечат точно! А через дурной сон твоя хворь выходит.

Может и права сиделка, только нет у меня никакой уверенности, что всё что привиделось сон… Две фигуры до сих пор отчётливо стоят перед моими глазами: высокий с сединой на висках статный мужчина в форме офицера Имперского Воздушного флота и хрупкая миловидная женщина, едва достающая своему мужу до плеча — мои отец и мать… Нутром понимаю, что мои настоящие родители выглядят совершенно иначе, но эмоции буквально кричат об обратном.

Утро началось со знакомства.

— Самуил Яковлевич, ваш лечащий врач, — представился молодой Айболит, едва только пробило девять утра.

Проверив показания аппаратуры, он довольно хмыкнул и продолжил:

— Жалобы имеются?

Я отрицательно дёрнул головой.

— Нет? Замечательно! Через час подойдёт наш главврач, Прокофий Миронович, вот с ним и поговорим о вашем дальнейшем лечении.

Надо сказать, что моё самочувствие было не в пример лучше вчерашнего. Ночь прошла без сновидений и мне удалось хорошо отдохнуть. Проснувшись, я попытался приподнять руку и это мне почти удалось — она заметно дрогнула. Слабость в теле никуда не делась, но в целом мне стало заметно легче.

— Доброе утро, молодой человек, — поприветствовал меня Прокофий Миронович ровно через час, как и обещал мой лечащий врач. Давайте посмотрим, как ваше самочувствие.

Главврач сделал кистями рук несколько непонятных движений и я с удивлением увидел слабое свечение на кончиках его пальцев. Не останавливаясь, доктор приложил свою руку к моему лбу и замер на несколько мгновений.

— Могу вас обрадовать, — Прокофий Филаретович покосился на показания медицинского оборудования, — через день — другой готовьтесь к переселению в общую палату — реанимация вам больше ни к чему.

И уже обращаясь к коллеге продолжил:

— Самуил Яковлевич, будьте добры, проследите…

— Будет исполнено, Прокофий Миронович.

Главврач вновь обратил своё внимание на меня:

— К сожалению, для вас имеются и плохие новости. При поступлении к нам ваш источник находился на грани схлопывания. Мы как могли купировали этот процесс, но ваши и до того невеликие возможности сейчас мало чем отличаются от типичного слабосилка. Как нам сообщили, вы попали под воздействие деструктора и надо благодарить судьбу, что ваш источник окончательно не выгорел. У нас имеется соответствующий специалист и будем надеяться, что под его руководством вы восстановитесь, хотя должен предупредить сразу — вам не стоит строить какие — либо планы на этот счёт. Сами понимаете, что процесс восстановления строго индивидуален и как он пойдёт у вас никто заранее не скажет.