Иные миры

Уильямс Чарльз

— Я знаю, что лорд Верховный судья считает подобные действия незаконными! — выкрикнул Оливер громче прежнего.

Он в общем-то не собирался этого говорить. Но едва сказав, тут же подумал, что на утреннем совещании по виду Верховного судьи не похоже было, чтобы он одобрял действия властей. Конечно, Оливер имел в виду одно, а толпа поняла совсем другое. Люди зашумели.

Комиссар полиции побагровел и приготовился отвечать, но мэр остановил его.

— Я вас правильно понял, сэр, — переспросил он Донкастера, — что Верховный судья рассматривает действия властей как незаконные? И у вас достоверные сведения?

Оливер

хотел было объяснить, что насчет законности господин Верховный судья прямо не высказывался, но представил себе, как слабо это прозвучит, и передумал. Перед ним отчетливо встала утренняя потасовка в Министерстве иностранных дел, лорд Белсмер, сэр Джайлс, кровь, выступившая на пальцах девушки…

— Сегодня утром, — во весь голос произнес он, — получил серьезные ранения секретарь Верховного судьи. Он протестовал против определенных действий некоторых членов правительства. Верховный судья намерен предпринять самое тщательное расследование.

Кажется, он слегка перегнул палку. Лорд Эргли официальных заявлений не делал, да и рану девушки вряд ли стоило называть серьезной. Но все-таки…

Полицейский инспектор стоял столбом и ел глазами начальство. Комиссар сопел, как буйвол. Мэр внимательно разглядывал Донкастера. Чей-то голос позади выкрикнул:

«Слышали? Власти нарушают закон!»

При такой оценке собственных слов Оливера пробрал озноб. В наступившей вслед за тем тишине снова взвыл слепец:

— Я хочу-у камень!

— Мы все хотим камень! — поддержал его чей-то бас.

— Да не слушайте вы их! Камень давайте! — раздалось сразу несколько голосов.

Толпа одобрительными выкриками поддержала требования. Кто-то сильно толкнул инспектора, и он едва не сшиб с ног начальника полиции. Дело могло закончиться свалкой, но тут вмешался мэр. Он поднял руки над соловой и громко крикнул:

— А ну, тише! Тише, я говорю! Дайте мэру сказать.

Поманив за собой Оливера, он подошел к каменной поилке для лошадей, взобрался на высокий бортик и, придерживаясь за фонарь, обратился к народу.

— Люди добрые! — зычно раскатился над улицей его голос. — Вы меня знаете. Я прошу вас разойтись по домам и дать мне возможность самому разобраться в этом деле. Я — мэр Рича, и если жители терпят ущерб, мое дело — помочь им защитить свои права. Если камень в самом деле лечит болезни и правительство будет использовать его по назначению, значит, вы просто должны подождать немного. Но у вас есть полное право убедиться в том, что правительство делает все возможное, работая днем и ночью, что ни одна минута не будет потеряна зря, и исцеление обретут все страждущие. Я обещаю вам выяснить все. Я знаю, найдутся такие, кто будет мешать использовать камень ко всеобщему благу, уже есть люди, мешающие разобраться в наших здешних событиях. Я собираюсь отправиться в Лондон. — Он помолчал и продолжил после паузы. — Многие из вас знают, что у меня сын умирает от рака. Но если речь идет о порядке и честных действиях, я последним попрошу помощи. Я говорю вам это, чтобы вы знали: никто не будет страдать лишней минуты из-за обычной тупости чиновников. Возвращайтесь по домам и завтра в это же время вы будете знать столько же, сколько и я. — Он снова помедлил и закончил неожиданным возгласом:

— Боже, храни королеву!

— Боже, храни королеву! — с воодушевлением заорал Оливер и помог мэру

спуститься на землю. Мэр тут же повернулся к нему, отодвинув плечом начальника полиции.

— Вы мне нужны, — озабоченно сказал он. — Я должен располагать всей полнотой информации и рассчитываю на вашу помощь. Вы свободны? Впрочем, это неважно. Я требую вашего содействия именем Королевы и именем закона.

Давайте пройдем в мэрию. Баркер, — обратился он к одному из сопровождающих, — подайте машину к мэрии и будьте готовы. Инспектор, проследите, чтобы мое заявление было напечатано и расклеено по городу. Имейте в виду, чтобы никаких скандалов! Комиссар, я благодарю вас за проявленное внимание, но в настоящий момент ситуация контролируется, и магистрат вполне обойдется без посторонней помощи. Идемте, молодой человек. Кстати, как вас зовут?

По дороге Оливер не очень последовательно изложил мэру все, что знал, сделав упор на большом значении камня и необходимости побудить правительство к немедленным действиям.

Едва войдя в мэрию, Оливер окунулся в царившую там суету. Моментально возник какой-то коренастый олдермен, заместитель мэра, его сменил рыжий первый секретарь магистрата, кругом роились машинистки, рассыльные, готовые по первому требованию броситься хоть на другой конец Англии (но почему-то все-таки остававшиеся на месте), в коридорах толпились шоферы, члены местного совета, звонили телефоны, — Оливер и предположить не мог, что захолустный городишко располагает такой мощной администрацией. Он долго не мог узнать, как же зовут самого мэра, пока не углядел на одном из многочисленных документов, развешанных по стенам, подпись: «Мэр Юстэс Клершоу». Как только он решил эту проблему, обладатель подписи тут же появился перед ним.

— Я собираюсь в Лондон, — сообщил мэр, — и хочу взять вас с собой.

— Да зачем я вам нужен? — попробовал отговориться Оливер, едва поспевая за быстро шагавшим Клершоу. Правда, в душе он, пожалуй, рад был снова оказаться участником каменной лихорадки.

— Хотя бы на тот случай, если понадобится встретиться с лордом Эргли, — ответил мэр. — Но сначала — в Министерство внутренних дел!

— Ну, если оно не сильно отличается от министерства дел внешних, — протянул Оливер, — вы там на месяц застрянете.

Мэр и ухом не повел. Он выставил Оливера за дверь и вышел сам.

Их появления, оказывается, ожидала большая толпа, тут же разразившаяся приветственными возгласами. Подскочил полицейский и предупредительно распахнул дверцу автомобиля. Донкастер узнал давешнего молодого констебля. Они еще устраивались внутри, когда полицейский захлопнул дверцы, сунул голову внутрь и пожелал:

— Удачи вам, сэр! Всыпьте им там как следует!

«О боже! — подумал Оливер. — Преторианская стража готовит мятеж».

Всю дорогу до Лондона он отвечал на бесконечные вопросы мэра и только в предместьях наконец более или менее удовлетворил его любопытство. Откинувшись на спинку сиденья, Оливер с удовольствием вытянул ноги.

— Мои люди связались с мэрами всех городов, расположенных неподалеку, — сообщил Клершоу. — В воскресенье по крайней мере пять соседних городов направили в Рич свои депутации. Конечно, они вернулись несолоно хлебавши и взбаламутили народ. Все мэры по очереди одолевали меня расспросами, а мне и сказать-то им было нечего, пока я на вас не напал.