Иные миры. Будущее возможно...
Шрифт:
Наши путешественники вовсе перестали ходить. Вместо этого им приходилось все время кувыркаться самым причудливым образом. Они к этому привыкли как к обыденному явлению. Малейшее неосторожное движение – и человек летел вверх или в сторону. На полу можно было удержаться лишь в том случае, если осторожно и медленно ползать, держась за прикрепленные всюду поручни.
Когда сила тяжести уменьшилась в тысячу раз и вес человека в соответствии с этим упал до семидесяти граммов, Ганс пригласил своего дядю совершить вместе с ним экскурсию за борт ракеты.
Надо сознаться, что дядя Алекс
Резиновые костюмы были приготовлены. Гардт облачился в такой костюм, и только шлем оставался еще у него в руках. Он поворачивал его во все стороны и тщательно осматривал.
– Тяжесть столь ничтожна, – заметил он мешкавшему еще археологу, – что мы будем отдаляться в открытое пространство от нашей машины лишь со скоростью одного сантиметра в секунду, а такая скорость не представляет никакой опасности.
– Да, – согласился дядя Алекс, – понемногу привыкаешь к мысли, что вся наша жизнь и благополучие зависят здесь исключительно от твоих математических формул, а смерть явится в результате какой-либо ошибки в твоих расчетах.
– А разве на Земле обстоит иначе? – спросил Гардт, улыбаясь...
Ганс Гардт преподал дяде еще некоторые правила поведения вне корабля и предупредил его, чтобы он немедленно поспешил обратно на машину, как только почувствует малейшее затруднение в дыхании. Гардт подробно объяснил ему также устройство и употребление телефонного кабеля, который был намотан на катушке. Один конец кабеля был протянут внутри шлема и включен в микрофон, другой конец надо было соединить снаружи с каким-либо из многочисленных штепселей на машине.
– Не забудь, – заявил инженер, – прежде всего включить кабель. Мы сможем тогда разговаривать друг с другом, а также сохранить связь с Андерлем, который остается на машине. Благодаря тому же кабелю сможем мы в любой момент опять вернуться на машину. Итак, в путь!
Андерлю он строго приказал не изменять действия дюз.
Инженер еще раз тщательно осмотрел шлем и убедился, что все благополучно. Только после этого он открыл внутреннюю дверь шлюзовой кабины и впустил туда Алекса. Гардт тщательно закрыл дверь и отвинтил воздушный клапан, через который воздух со свистом устремился наружу из кабины. Резиновые костюмы до того раздулись, что для обеих фигур едва хватило места в маленькой кабине. Гардт нажал наружную дверь, и два человека выскользнули в мировое пространство.
Алекс весьма осмотрительно стал ползать по гладкой поверхности машины. Он включил свой кабель и немедленно услышал голос Гардта, который, казалось, доносился издалека, хотя племянник его находился тут же рядом.
– Дядя Алекс, – говорил этот голос, – слышишь ли ты меня? И каково твое дыхание?
– Безукоризненно!
Сношения между двумя путешественниками в пространстве были установлены. Эти две странные фигуры пустились в путь вокруг
– Что это? – воскликнул вдруг изумленный дядя. – Что случилось с нашим небесным крейсером?
Одного неловкого движения было достаточно, равновесие сразу нарушилось. Дядя оказался вне связи с машиной и стал медленно парить в пространстве.
– А в чем дело? – спросил Ганс Гардт, который не мог дольше держаться у машин и начал парить.
– Посмотри, какой вид имеет наш гордый «Виланд», – сказал Алекс. – Он словно заболел корью.
Действительно, наружная оболочка «Виланда» была вся покрыта мелкими и крупными пятнами, которые блестели на солнце всеми цветами радуги.
Гардт рассмеялся, но этот смех в телефоне звучал точно кашель.
– Не беспокойся, дядя, эти пятна попросту ледяные сосульки, в которых преломляются солнечные лучи. При подъеме кое-где на «Виланде» осела влага, которая потом замерзла.
Еще минута, и кабели размотались во всю длину. Растянувшись, они крепко держали этих людей, которые были похожи на связанные баллоны, висевшие на расстоянии сотни метров от «Виланда». Ярко выделялись сверкающие в лучах солнца шлемы и костюмы в окружавшей непроглядной тьме. День и ночь словно заключили между собой фантастический союз.
Воздушный корабль казался гигантской гранатой, блестящим, редким чудовищем, прорезающим мировое пространство.
– Каким образом вернемся мы на нашу машину? – спросил Алекс, успокоившись по поводу замеченных им на «Виланде» пятен.
– В кармане твоего пневматического костюма ты найдешь маленький револьвер, – гласил ответ, – выстрели один раз, и в силу отдачи начнешь двигаться. Кроме того, ты спокойно можешь вернуться туда по кабелю.
Алекс последовал этому совету и через некоторое время вновь очутился на «Виланде». Успех выстрела придал ему бодрость и веру, и он опять пустился витать вокруг «Виланда». Археолога охватило чувство огромной не испытанной радости и свободы; он захлебывался от восторга, несмотря на свои пятьдесят четыре года.
Необыкновенно легко и приятно было скользить и витать, блестеть и сверкать всеми линиями и частями своего тела в солнечном сиянии, в ночной тьме, на фоне звездного неба.
– Берегись, дядя! – раздался вдруг голос инженера, – берегись дюз. Кабель, правда, не достигает конца нашего корабля, но он может оторваться. Если же твой водолазный костюм погрузится в потоки газа, то и без всяких ошибок в моих вычислениях ты отправишься в вечность.
– Буду внимателен, – ответил Алекс.
Возвращение на «Виланд» произошло таким же образом, как и выход оттуда. Когда Гардт добрался до кабины, он прежде всего открыл клапан внутренней двери и, впустив воздух из корабля в шлюзы, выравнял давление. Внутренняя дверь после этого легко открылась; летчики получили возможность снять свое снаряжение и обменяться впечатлениями без помощи телефона.