Иные миры. Будущее возможно...
Шрифт:
– Это невозможно! Я ожидал, что будет гораздо холоднее. Также меня удивляет и давление. Ну а что до водяных паров, то с этим я соглашусь.
– Соглашаешься ты или нет, возможно это или невозможно, но все так, как я вам сказал!
– Тогда это какая-то загадка, даже две загадки!
– Может, и десять, – усмехнулся Жан, – и эти загадки наверняка кроются в атмосфере Марса, которая, без сомнения, больше, чем наша, защищает от теплоотдачи. Обязательно нужно исследовать ее.
За каких-то полчаса мы закончили приблизительный анализ воздуха. Поражало содержание кислорода – его было почти
– Выходит, что мы тут, точно у себя дома, – заключил Антуан и повеселел.
– А я все же думаю раскрыть загадку. Могу поспорить, что неизвестный газ и обусловливает ее.
– Посмотрим... А так как здесь есть кислород, то мы сможем выходить наружу, вооружившись только нашими респираторами, и обновлять сколько угодно запасы звездолета.
– А не выйти ли нам сейчас?
– Скоро вечер, – запротестовал Антуан. – Конечно, нам легко будет достичь освещенных мест, но мне хотелось бы увидеть ночь на Марсе.
В разреженном воздухе сумерки прошли еще быстрее, чем у нас в тропиках. Далеко на западе садился огненный диск солнца, на миг он точно повис над двумя вершинами гор и быстро пропал. Сразу же засияли звезды в необычно чистом небе.
Вид был примерно такой же, как и тот, который нам опостылил во время полета к Марсу, но он произвел особое впечатление на Жана, который начал сыпать поэтическими эпитетами и наизусть читать стихи. Мы уже хотели зажечь свет, как вдруг нас поразило необычайное явление. Со всех сторон мы увидели фосфоресцирующие переливы, которые светились так нежно, что сквозь них были видны звезды. Необычайно разнообразны были оттенки этого света.
Переплетающиеся переливы образовывали светящиеся колонны – горизонтальные, вертикальные и наклонные.
Они часто соединялись и были разных цветов: от желтого до темно-фиолетового. В них трепетали светлые нити меняющихся оттенков, своеобразно дрожа и переплетаясь меж собой. Эти образования были ярче, и все же и сквозь них виднелись звезды, но менее яркие.
– Сияние почти такой же силы, как Млечный путь, – сказал Антуан.
И действительно, Млечный путь было хорошо видно через светящиеся колонны и менее – сквозь сплетения из нескольких светящихся линий. Немного погодя мы заметили, что фосфоресцирующие создания довольно свободно перемещались в центре колонн, иногда быстрее, иногда медленнее, останавливались, возвращались назад. Казалось, что они пронизывали эти колонны винтообразными движениями, достигая при этом большой скорости, иногда до 12 метров в секунду. Фиолетовые создания были еще стремительнее.
– Может, это что-то живое? – понизив голос, спросил Жан.
– Навряд ли, – ответил Антуан, – а впрочем, кто знает...
Иногда, хоть и редко, светящиеся создания вырывались из колонн и четко вырисовывались на темном фоне неба.
При этом их движения становились резче и беспорядочнее.
– Это очень похоже на что-то живое, – снова сказал Жан. – Однако, я никогда бы не поверил...
– Да и не нужно верить. Ограничимся тем, что действительно есть и еще может быть... Это, возможно,
– Может быть, какая-то эфирная жизнь или жизнь тумана?
– Во всяком случае, это марсианское явление, тем более, что ничего подобного мы не видели в межпланетном пространстве. Бесспорно, тут имеют значение и эфир, и туманные образования.
Теперь мы смотрели через бинокли. Свечение в колоннах оставалось более-менее постоянным, а сияние движущихся фигур менялось так гармонично, что казалось какой-то светящейся симфонией.
И еще одно чудо поразило нас: некоторые из колонн наталкивались на звездолет, и тогда сияние пропадало в момент прикосновения к оболочке звездолета и снова появлялось на противоположной стороне. Разъединенные части соединялись тонкими волокнами, которые окружали наш корабль. Вообще говоря, колонны были прямые, а если попадались немного искривленные, то совсем неприметно. Очевидно, разорванные части появились уже после того, как мы прилетели сюда, и теперь соединялись.
Чтобы проверить это, мы переместили звездолет и разбили несколько колонн. Те, что оставались позади нас, соединились довольно быстро, а тем, которые сами проходили через звездолет, на это требовалось больше часа.
Что же касается движущихся фигур, то всюду, где случался разрыв, они бросались прочь, в темноту. Некоторые оставались там, а другие снова возвращались в колонну или часть разбитой колонны.
– Вот так чудо! – воскликнул Антуан. – Если это не организмы, то не подобны ли они также и нашим метеоритам.
– Я решительно высказываюсь за то, что это живые организмы, – подал голос Жан. – Живые существа на Марсе, очевидно, принадлежат к такому виду, что нечего и думать про какую-то разумную связь с ними.
– Это мы еще посмотрим, – возразил я. – Возможно, что имеются другие формы жизни, а потом, разве мы знаем их свойства? Может, между ними и нами найдется чтото общее – разумное. Суть в том, что если это живые существа...
Антуан перебил меня:
– Увидим. А теперь надо подумать о защите.
– Одно другому не мешает, – не сдавался я. – Так вот, я наблюдаю и говорю себе: а может, на Марсе жизнь сложнее, чем на Земле? Может, тут произошла большая эволюция, и есть третий путь развития жизни. У меня вырисовывается уже некая система – пока в грубых чертах. Вы, наверное, заметили, что в светящихся созданиях есть частицы бледнее, словно вакуоли в их массе... Так я зафиксировал, что движения этих существ быстрее, правильнее, и они более уверенно изменяют направление, чем больше в них вакуолей. Сравните те из них, которые имеют пять или шесть вакуолей с теми, где одна–две, разница большая.
Так оно и было. Существа со многими вакуолями двигались со скоростью от трехсот до семисот километров в час, а существа с одной–двумя имели почти в десять раз меньшую.
То тут, то там некоторые из них останавливались. Мы заметили, что во время этих остановок нижние светящиеся линии соединялись с теми из существ, которые имели малое число вакуолей. Яркость нитей была не постоянна – они то светлели, то темнели, но мы не могли уловить в этом какую-либо ритмичность. А когда существа начинали двигаться, нити сразу же отрывались.