Интрижка
Шрифт:
Закрыв дверь сеновала, я повернулась, чтобы пойти к Серенгети, посмотреть, закончила ли она есть и готова ли отправиться на прогулку, но остановилась как вкопанная.
Возле закрытых ворот стоял Джонни, и его глаза были прикованы ко мне.
Этого не должно было произойти по ряду причин.
Во-первых, я еще не смирилась. Не сейчас. Мне требовался, по крайней мере, целый день, или, скорее, сотня.
Во-вторых, это несправедливо. Я знала, что он хотел поступить со мной правильно. Он легко меня подвел, теперь
Но в этом конкретном сценарии я решила, что время, когда это произойдет, — если это вообще произойдет, — нужно выбрать мне, а не ему.
И, наконец, глупо убиваясь горем, и не позволив себе зацикливаться на том, что это было всего три ужина, два завтрака, несколько телефонных разговоров и переписок, а не годы совместной жизни и нарушенные обещания, я легла спать в футболке, которую он мне прислал.
Поэтому сейчас я стояла перед ним в его футболке, старых, поношенных мужских пижамных штанах, которые я обрезала до колен, чтобы ходить в них в конюшню, и в резиновых сапогах.
Волосы были в беспорядке.
И я знала, что должна выглядеть усталой и, вероятно, мои сердечные страдания были написаны у меня на лице.
Так что это происходило не просто слишком рано и было несправедливо.
Это была катастрофа.
Я оторвала от него взгляд и по неизвестным причинам сразу же направилась к сараю, хотя мне нечего было там делать, так как я должна была идти к Серенгети. Качая головой, я произнесла:
— Ты не обязан этого делать, Джонни.
Я почувствовала его движение, но не посмотрела на него.
— Иззи, мне нужно, чтобы ты меня выслушала.
Я продолжала качать головой, в то же время отдаляясь от него.
— Все в порядке. Я понимаю. Ты не обязан ничего говорить.
— Из, детка, остановись на секунду и выслушай меня.
Я остановилась у двери в сарай и слегка повернулась, уперевшись взглядом в его грудь, потому что он стоял близко.
Сегодня на нем была новая футболка, синяя, с выцветшим белым американским флагом спереди.
Выглядело потрясающе.
— Честно, все нормально. Я в порядке. Я ожидала, что это произойдет, — сообщила я, хоть и не ожидала, что мне придется стать свидетелем их воссоединения.
— Что произойдет? — спросил он.
Я проигнорировала его.
— И я все еще не против взять Тумана, если нужно. Но я сама съезжу за ним и буду о нем заботиться. Мне нетрудно. Не волнуйся. Просто напиши мне адрес. Я знаю кое-кого, кто позволит мне воспользоваться трейлером для перевозки лошадей, а у Чарли есть грузовик, к которому можно его прицепить.
— Из…
— Спасибо, что пришел, Джонни. — Я начала открывать дверь сарая. — Это мило. — Я подняла глаза к его бородатому подбородку и хотела пнуть
Я собиралась исчезнуть за дверью, но у меня ничего не вышло.
Дверь, которую я приоткрыла всего на три дюйма, захлопнулась передо мной, а затем меня развернули, положив руку мне на плечо, и я обнаружила себя прислоненной спиной к деревянной стене сарая, с рукой Джонни на моем животе.
Я посмотрела на Джонни.
Он выглядел злым.
Я почувствовала, как мое раненое сердце начало учащенно биться.
— Мне нужно, чтобы ты заткнулась, детка, и выслушала меня, — прорычал он.
— Тебе действительно не обязательно это делать, — прошептала я.
— А тебе действительно нужно заткнуться, — резко ответил он.
Я уставилась в его сердитые глаза.
Он говорил мне заткнуться.
И злился.
Он вторгался на мою землю, в мою конюшню, в мое пространство, стремясь поступить правильно и не думая о моих чувствах, и он злился, что я ему не позволяю объясниться.
И это разозлило уже меня.
— Не говори мне заткнуться, — огрызнулась я.
— Иззи, повторю еще раз, тебе нужно меня выслушать.
Я поднялась на цыпочки, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, и ответила:
— Мне ничего не нужно.
— Ясно, — отрезал он.
Потом его руки больше не было у меня на животе.
Она обернулась вокруг моей талии, пальцы его другой руки крепко стиснули мои волосы, а его губы накрыли мои.
Он поцеловал меня.
Я замерла на секунду в шоке, прежде чем попыталась вырваться из его хватки.
Мои ладони наткнулись на широкие, сильные плечи, и все.
Я перестала быть Иззи.
Меня не было в конюшне.
Я не злилась на Джонни.
И он не разрывал мне сердце.
У меня дома не было племянника и сестры, столкнувшейся с какими-то проблемами, и в то же время переживавшей, что со мной что-то происходит.
Шандры, как-там-ее-фамилия, не существовало.
Она даже не родилась.
Я превратилась в кого-то другого, нечто совершенно неизвестное, находилась где-то в ином месте.
Но Джонни остался Джонни.
И он обнимал и целовал меня.
И я превратилась в чистое желание.
Мои губы открылись, и Джонни скользнул языком внутрь со стоном, который вогнал жгучий голод глубже в мою плоть, до мозга костей, прямо в душу, и я не смогла бы сдержать его, даже если бы попыталась.
Мои руки покинули его плечи и потянулись к завязкам моих штанов. Я потянула за них, и мешковатый материал упал к лодыжкам.
Затем я потянулась к его ремню.
Джонни прервал поцелуй, поднял голову и заглянул в глубину моих глаз.
Он издал звук, этот свой приглушенный рев, который теперь звучал не зло или разочарованно, а хищно.