Интрижка
Шрифт:
Просто быть счастливой.
***
Я уже сделала пилинг, только что сняла с носа полоску с древесным углем и собиралась воспользоваться тканевой маской, когда зазвонил мой телефон.
Я посмотрела вниз на туалетный столик в ванной и увидела на экране: «Джонни».
Нажав ответить, я поднесла телефон к уху.
— Привет.
— С тобой никаких проблем, два гудка и я слышу «привет», — был его ответ.
Я уставилась на причудливые завитушки из проволоки цвета слоновой кости на аксессуарах для ванной комнаты, стоявшие на туалетном
— Что?
— Ничего, Из, — сказал он, в его голосе звучало веселье. — Хорошо провела день?
Я побрела в спальню к кровати с кованным изголовьем и несколькими покрывалами, — белое посередине, снизу вязаное цвета шалфея, сверху кружевное белое — усеянную темными подушками с цветочным принтом, и, забравшись на нее, ответила:
— Раз завтра вечером ты получишь еще и десерт, я провела инвентаризацию на кухне. Съездила в город за покупками. По возвращении прокатилась верхом на Серенгети. Разобралась с горшками с помидорами и клубникой и посадила кое-какие травы. Посмотрела курятники. Они не такие дорогие, но те, что не так дороги, вмещают только двух цыпочек и четырех петухов, поэтому я думаю, мне нужно провести дополнительные исследования, так как я хочу, по крайней мере, шесть. Может, восемь. Теперь у меня в духовке готовится лазанья, и я в процессе своего обычного воскресного вечернего ухода за лицом. Так что в целом день действительно прошел хорошо.
Джонни ничего не сказал.
— Итак… боюсь спросить, — заполнила я тишину, — но как прошел твой выходной?
— Горшки с клубникой?
— Это большие горшки с множеством маленьких отверстий, из которых растет клубника, — объяснила я, и когда он не ответил, я по-идиотски продолжила: — Мои керамические, темно-синие. Их пять.
Его голос звучал странно, напряженно, будто он задыхался, когда спросил:
— Курятник?
— Когда-то в детстве мы держали цыплят. Ничто не сравнится со свежими яйцами, мама их не ела, но мы с сестрой ели. Кроме того, у цыплят забавные характеры. У них мозги размером с горошину, но они все равно личности.
Джонни снова замолчал.
Он молчал так долго, что я позвала:
— Джонни?
— Похоже, у тебя был насыщенный день, — отметил он.
— Думаю, да.
— Думаешь?
— Ну, я имею в виду, день как день.
— Горшки с клубникой. Курятник. Прогулки верхом. Поездка за продуктами. И лазанья, — как ни странно, проговорил он.
— А еще помидоры, и наполовину выполненные процедуры по уходу за лицом. А еще, конечно, был завтрак и, э-э… кое-какие занятия с тобой.
Он издал резкий лающий смех, который звучал так приятно, что этот звук пощекотал мне ухо, спустился вниз по шее и дальше на юг.
— Что смешного? — тихо спросила я.
— Видя, как ты выходишь из того изящного бордового «Мурано» без единой пылинки, в тех симпатичных джинсах и миленькой блузке, с роскошной гривой волос, никогда бы не подумал, что ты женщина, которая хочет завести цыплят и выращивает травы.
— Вчера был день мойки машины, — сообщила я. — Мой «Мурано» обычно
— Поверю, когда увижу.
— Можно устроить хоть сейчас, так как он весь день простоял перед домом, а здесь пыльно. У меня нет гаража.
— Наверное, тебе сначала стоит подумать о гараже, прежде чем строить курятник, детка, — посоветовал он.
— Наверное, — пробормотала я.
Он усмехнулся.
От этого звука шею начало покалывать.
Поскольку он смеялся, я не хотела спрашивать. Но сегодня я все испортила, так что мне пришлось спросить.
— Ты в порядке?
— Еще не сделал что планировал. Выезжаю примерно через час.
— Хорошо, — ответила я и не стала допытываться, какие у него дела.
— Во сколько ты хочешь, чтобы я приехал завтра?
Я уставилась на красиво связанное крючком покрывало.
Я заканчивала в пять, но обычно немного задерживалась, чтобы убедиться, что мои сотрудники выполнили свои задачи на день и ушли сами. Путь с работы до дома занял бы час, если на дорогах не будет пробок. Курица пробудет в маринаде весь день, и ее останется только выложить, добавить кое-чего и дать немного повариться, но не очень долго.
Джонни жил недалеко от города и владел местной автомастерской (не то чтобы я узнала об этом от него).
И он был парнем из маленького городка с работой «синего воротничка». Или, по крайней мере, он владел автомастерскими, которые предполагали работу «синего воротничка», если я не занижала их значимость.
Может, он хотел, чтобы ужин был на столе в пять тридцать, что было невозможно.
— Шесть тридцать?
— Из, это ты готовишь, так что не знаю, почему это звучит как вопрос мне. Тебе хватит времени?
— Я работаю в городе.
— Так тебе хватит времени?
— Вероятно, лучше в семь.
— Как насчет того, чтобы позвонить мне, когда будешь готова. Если раньше, я приеду раньше. Если позже, я приеду позже.
— Звучит как план.
— Пришли мне свой адрес, а я прихвачу презервативы. Тебе не нужно беспокоиться об этом дерьме.
Я моргнула, глядя на красиво связанное крючком покрывало.
Он едет ужинать?
Или заниматься сексом?
— Хорошо? — позвал он.
— Я пришлю тебе свой адрес, — ответила я.
— Отлично, детка. Теперь я отпущу тебя, чтобы ты могла закончить свой уход за лицом, съесть лазанью и прочитать энциклопедию от А до Е.
— Что?
— Иззи, ты за один день делаешь больше, чем многие делают за год.
— Хмм… — промычала я, потому что никогда не думала об этом, но это, вероятно, было правдой.
Этому меня научила мама. Даже когда мы жили в квартире, она выращивала травы на кухонном окне, горшки с помидорами на балконе, переднем или заднем крыльце, держала столько животных, сколько разрешал хозяин (а некоторые и не разрешали), и в редких случаях, когда у нас были лишние деньги, она готовила веганское блюдо с тофу, фасолью и чечевицей, при воспоминании о котором у меня потекли слюнки.