Интриганы
Шрифт:
— Вы обещали! — Марта Борден была вне себя. — Вы дали слово, что сделаете все, чтобы спасти его жизнь!
— Он жив. Приложи стетоскоп к его груди, и ты услышишь, что сердце бьется как метроном. — Я пристроил шерифа поудобнее, закрыл дверь и обернулся. — Ты странная девушка, Борден. Ты печешься обо всем человечестве, но, по-моему, стремишься провести остаток дней, имея на совести смерть десятилетнего мальчика.
— Что вы хотите этим сказать?
— Карл поклялся стереть своего заложника с лица земли, если его
— Тогда что вы делаете...
— Я не в счет. Меня он знает. Он знает, что я не буду выполнять приказы провинциального шерифа. Если он увидит меня, то поймет, что это не план Раллингтона. Я здесь по собственной инициативе. Он может либо заговорить со мной, либо просто пристрелить, но ничего не сделает с ребенком, потому что какой в этом будет смысл? Впрочем, будущее Рики Раллингтона значит для меня очень мало — он не мой ребенок, и я не пекусь обо всем человечестве.
— Вы не должны так говорить!
— Я также не должен говорить этого Карлу. Я просто объясняю, почему могу приехать туда, не подвергая опасности жизнь мальчика. Но если появятся незнакомые машины с незнакомыми людьми — Карл же не знает тебя, — Раллингтона можно заподозрить в двойной игре. Потом он использует свою петлю из провода для сына, если решит, что не сможет добраться до папочки. А по окончании всего просто испарится, чтобы никогда больше не появиться в Оклахоме.
Марту пробрала дрожь. Потом она проницательно взглянула на меня:
— Откуда вы всегда точно знаете, что думает и чувствует Карл?
— Я просто представляю, что буду думать и делать на его месте, вот и все. Она облизала губы:
— Но тогда вы такой же ненормальный, как и он!
— Давай надеяться на это. Если я не совсем такой, некоторые умрут сегодня ночью. Может быть, даже мы. — Я холодно посмотрел на нее в свете фар “шевроле”. — Я не могу тебе доверять, да? Что бы я ни говорил, до тебя не доходит. Ты все еще думаешь, что это любительская ночная прогулка по прерии?
— Проблема в том, мистер Хелм, что это я не могу доверять вам! Вы использовали меня, чтобы попасть сюда. Я взяла машину напрокат, я ее вела. И теперь должна была убедиться, что не стала соучастницей убийства, разве нет?
— Между прочим, в моем маленьком шприце еще кое-что осталось. — Я усмехнулся, когда Марта сделала шаг назад. — Расслабься. Я не могу оставить тебя здесь, на обочине дороги, не зная, кто тебя может найти. Да и времени спрятать тебя как следует нет, так что... О`кей.
— Что о`кей?
— Сыграем в открытую, понимаешь — в открытую. Не пытайся умничать. Садись в машину и поезжай за мной, но в этот раз не старайся быть невидимой. Я хочу, чтобы ты всю дорогу сидела у меня “на колесе”. Не отставай больше, чем на две длины машины, — ни при каких обстоятельствах.
— Не совсем, Мэтт. Как вы собираетесь взять его таким образом?
— Парня вроде Карла нельзя взять, лапуля. Не надо даже пытаться, если не хочешь, чтобы пролилось много крови, может быть, даже твоей собственной. Все. Поехали.
Бадвил оказался по крайней мере наполовину больше, чем это следовало из описаний шерифа. Помимо заправочной станции и двухэтажного универмага (темных в этот час), в четверти мили на восток от дороги стоял большой амбар или сарай. Открытые ворота были украшены колючей проволокой. Было ли это место предназначено для встречи или нет, но оно как нельзя лучше подходило для моего плана.
Шериф сказал, что приближаться надо особым образом, но я об этом не беспокоился. Все представление должно было пройти несколько не так, как спланировал Карл. Играя не по правилам, я рассчитывал на то, что он не любитель, который может сорваться с предохранителя. Конечно, оставалась вероятность, что Карл свихнулся, размышляя о своей мертвой дочери, и это могло осложнить ситуацию. Он никогда не был особенно уравновешенным типом — как, впрочем, и все мы.
Я вел машину по разбитой колее к амбару, украшенному огромным выцветшим плакатом, рекламировавшим какой-то сорт жевательного табака. Вторая машина шла следом. За большим зданием я развернулся и остановился среди сорняков, направив свет фар на видавшую виды дверь. Марта остановилась рядом. Она вышла, и я услышал вздох досады.
— Проклятье!
— Что случилось?
— Я порвала совершенно новые колготки об эти чертовы сорняки.
— Бог ты мой, это ужасно! Целых два доллара девяносто девять центов полетело к чертям! Может быть, лучше вернуться домой и дать мальчику умереть, чем приносить такие ужасные жертвы?
— Не очень смешно, — сказала она подавленно. — Где он, как вы думаете?
— Карл? Не беспокойся о Карле. Он где-то здесь. — Я вытаскивал Раллингтона из машины, когда она подошла. — Хватай его за ноги.
— Куда?
— Напротив двери амбара, прямо в свет фар, чтобы Карл мог видеть, какой подарок мы привезли... Так, хорошо... Аккуратно опусти его и внимательнее смотри под ноги, если не хочешь потом счищать навоз с туфель.
Марта сделала шаг в сторону и осуждающе посмотрела на меня.
— Вы собираетесь отдать его Карлу! Но вы обещали...
— Дорогая, — сказал я устало. — Я не знаю, почему трачу время на разговоры с тобой. Ты просто никогда не слушаешь. Разумеется, я собираюсь отдать его Карлу. Я собираюсь отдать Карлу всех нас, да, именно так... Что это? Нет — там, у машины?