Into The World

Milka Mil

Его телефон разрывает от звонков старшего. Наверняка очередной заказ, на котором его могут грохнуть.

Он всё-таки решается поднять трубку.

— Да?

— Йоу, чувак, заказик есть.

Кто бы сомневался.

— Не, чел, я завязываю с этим.

В трубке проносится усмешка.

— Я не расслышал? Что ты там, бля, сказал? Пойдешь и отдашь Тайлеру его гребанный заказ сегодня в семь. Всё ясно?

— Ага, — выдыхая сквозь зубы, отвечает Карл и бросает телефон в сторону кухни.

Злость

кипит в нем. Старшой не позволит ему уйти. Надо сделать так, чтобы его просто выгнали. Только как это сделать?

— Джейки, неужели это ты? — мужчина-альбинос подбегает к отцу Кейти и обнимает его за плечи.

Кейти опускает глаза в пол, но перед этим замечает, что альбинос чмокнул Джейкоба в щеку. Это выглядело очень странно.

— Стюи, давай не при дочери, — его ужасная улыбка заставляет альбиноса рассмеяться.

— Неужели ты её все-таки привел? — всплескивает руками и подходит к девочке ближе.

На нем был очень дорогой черный костюм, прическа уложена муссом и на веках даже виднеется след от карандаша для глаз. Кейти поджала губы, продолжая смотреть в пол. Она боялась посмотреть на него.

— Это твоя? — указывает на Кейти пальцем.

— Китти, — представил её Джейкоб.

— О, боже, — смазливо протянул альбинос, проводя корявым белым пальцем по щеке блондинки, — Китти, котенок, кисуля, — заливается неприятным смехом, — взгляни на меня.

Дарнелл чувствует, как по спине проходят мурашки. Слезы вот-вот потекут из глаз, а руки уже дрожат, как сумасшедшие. Кто этот человек?

— Кейт! — строгий голос отца заставляет Дарнелл резко выпрямиться и вскинуть подбородок.

— О, боже, — вновь протягивает Стью, — да она же вылитый ангелочек, — он касается её волос и проводит подушечками пальцем от корней до концов, заставляя девочку вздрогнуть, — не верю, что у такого неотесанного болвана, как ты, может быть такая прелестная Китти.

Её злит и пугает, когда этот человек называет её Китти

— За это ты меня и любишь, — усмехнувшись, произносит Джейкоб, заставляя альбиноса залиться смехом.

— Подай голос, милая, — приторным голосом произносит Стью.

Девочка замечает недоброжелательный взгляд отца на себе и от этого по её телу пробегает дрожь. Она сильно поджимает губы, отчего они начинают дрожать.

— Кейт!

— Ну ладно, не заставляй её, Джейки. Не хочет, пусть не говорит. Ей всё равно за это много не заплатят.

Он отходит от девочки и возвращается обратно к Джейкобу.

— Раз речь зашла об оплате, то.

— Ты только об этом и думаешь, болван! — вскинув подбородок, отвечает Стью.

— Стью, ты же знаешь, что.

— А! А! Зови меня Найк, — показывает рукой знак стоп и усмехается, — посмотрим, как она заведет

зал. Хорошенькая, поэтому, думаю, что тысячу точно заработает, а если понравится и нашим постоянным клиентам, то побольше, — он оценивающим взглядом осматривает напуганную девочку, — девственница? — спрашивает он, скорее у самой девочки.

— Да, — отвечает за неё отец.

— За это тоже могут неплохо заплатить, Джейки, — подмигивает, — ну ладно, красавица, иди в гримерную. Мои девочки приведут тебя в порядок.

***

Карл знал, что это была самая дурацкая затея — брать Лиама с собой. Но тот так сильно просился, что Галлагер не смог отказать своему братишке. Да и особого дискомфорта этот молчаливый мальчик принести не сможет.

Неприятный холодок пробегает по коже, когда ветер в очередной раз решил ударить его в спину. Он закуривает очередную сигарету и наблюдает за тем, как никотиновый дым растворяется в воздухе. Это выматывает.

Шел уже второй час, а заказчика всё не было, да и Лиам решил замучить Карла своим нытьем. Галлагер осмотрелся.

Либо этот кретин снял какую-нибудь шлюху, либо его грохнули.

— Хочу домой, — грустно повторял Лиам.

— Ладно, окей. Идем, всё равно этот уёбок вряд ли придет.

Он закидывает сумку через плечо и берет брата за руку.

Кейт смотрит на своё отражение в зеркале и её передергивает от испуга. Эти местные шлюхи сделали из ребенка настоящую проститутку. Яркие глаза и длиннющие ресницы. Зачем-то накрасили губы белой помадой. Из одежды ей оставили только белые кружевные трусики и лифчик, который толком-то ничего не прикрывал.

Она. Должна. Танцевать. Там. Голая.

Кейти поджимает губы и зажмуривает глаза. Слезы обжигают холодную кожу на щеках. Отец продал её этому Найку, чтобы заработать. Он просто продал её как какую-то вещь.

— Милая, ты неотразима, — сладкий, но такой противный голос одной из танцовщиц в красном заставляет Кейт раскрыть глаза.

— Ты сегодня наш ангелочек, — произносит другая.

— Ты девственница и можешь продать это за большие деньги, — протянула последние слова и улыбнулась, вот только Кейти совсем не до улыбки.

— Что вы набросились на неё, как коршуны? — заступилась танцовщица в черном и подошла к Кейти, — ты как?

Девочка не ответила. Все эти разговоры пролетали мимо неё. Она продолжала смотреть на себя в зеркало, закусив до боли нижнюю губу.

— Моя мама привела меня сюда, когда мне было четырнадцать, — девушка присела рядом и провела рукой по спине мученицы.

Кейт повернула голову на девушку. Она была очень красивая. Но не той поддельной красотой, состоящей из накладных ресниц и чересчур вызывающего макияжа.