Интервью с магом
Шрифт:
А потом разразилась катастрофа – меня вызвал к себе генеральный директор радиовещательной компании. Я хорохорилась, я готовилась, я пылала жаждой мести. Да, я поступила непрофессионально, мне следовало не реагировать на провокации и задушить конфронтацию в эфире в зародыше, но ведь Софья намеренно подначивала меня – подставляла мне подножки и толкала в пропасть!
У меня было заготовлено гениальное, выстроенное по канонам формальной логики объяснение. Да, я признала свою вину, но было бы совершенно несправедливо винить меня одну. И тем более наказывать
Поэтому хоть визита к генеральному я и опасалась, но была уверена, что все пройдет гладко. Да, я повела себя не лучшим образом, позволила блондинке в шоколаде, бессменной ведущей реалити-шоу «Особняк-3», скрутить меня в бараний рог, но ведь программа от этого не пострадала! Наоборот, наша аудитория значительно расширилась, и наш с Софьей позорный диалог стал самой шикарной рекламой, какую нельзя было купить ни за какие деньги.
Я была уверена, что генеральный меня слегка пожурит, мы вместе выпьем кофе, и он, не исключено, предложит мне новый проект, гораздо более престижный и крутой, чем «Культовая личность», порядком мне поднадоевший.
И я не ошиблась. Генеральный в самом деле предложил мне новый проект. Назывался он «Бессрочный отпуск, или Увольнение по собственному желанию». Разговор, который проходил в огромном кабинете самого главного моего начальника (на стене, над самым письменным столом, висели портреты президента и премьер-министра, тех самых, которые начинали карьеру под крылом у папочки Софьи), развеял все мои иллюзии касательно собственной профессии. Хотя я вообще-то считала, что иллюзий у меня уже не осталось.
Шеф не стал вдаваться в детали и комментировать эфир с Софьей. Вместо этого он спросил меня:
– Знаешь, кто мне вчера звонил? Причем без четверти двенадцать ночи! Я уже лег спать, так что пришлось подниматься с кровати…
Да, начало было не самым радужным. И, не дожидаясь от меня ответа (я хотела было шутливо поинтересоваться, не Клаудиа ли Шиффер или, может, брошенная любовница), генеральный, бухнув волосатой пятерней по полированной столешнице, заявил:
– Ирина Евгеньевна Безенчук!
Ах, я все же попала в точку: звонила женщина. Кто же еще мог трезвонить без четверти полночь? Ирина Евгеньевна Безенчук, как свидетельствует знакомая фамилия, мамочка Софьи. И, кроме того, вдова ментора президента и премьер-министра. И, что еще хуже, сенатор Совета Федерации. Эту синекуру она получила, вне всяких сомнений, по протекции, что позволяло ей, как и дочке, постоянно мелькать на телевизионных экранах, на страницах глянцевых журналов и на разнообразных светских раутах. Причем Ирина Евгеньевна часто роняла многозначительные фразы, позволявшие сделать вывод, что с руководством страны она на короткой ноге и у нее, как у американского президента, имеется своя, особая, линия спецсвязи с Кремлем.
– Ирина Евгеньевна очень недовольна тем, какие злобные
У меня аж челюсть отвисла – это я-то позволила себе нападки на прыткую хамку Софью?
Еще до того, как я успела возразить, шеф продолжил:
– И она сказала, что мы, государственная телерадиокомпания, не имеем права тратить деньги налогоплательщиков впустую! И в особенности подвергать гостей нападкам, высмеивать и унижать их в прямом эфире!
– А что, унижать можно только в записи? – ляпнула я, на что генеральный, выпустив кольцо сизого дыма, заметил:
– Значит, так, Саматоха. Поскольку из-за тебя сейчас много суматохи и головной боли, уйдешь в бессрочный отпуск. Программу будет вести твой напарник. Ему подберут новую соведущую!
Вот так меня и выставили на улицу. Софья подключила административный ресурс в лице своей могущественной мамаши – и меня в два счета уволили. Потому что «бессрочный отпуск» был не чем иным, как именно увольнением. Вот вам и свобода печати, вот вам и свобода слова!
Вообще-то я думала, что случившийся скандал станет новым витком моей карьеры. Он и стал. Только виток пошел не ввысь, а устремился неукротимо вниз.
Мое отстранение от эфира стало сенсацией номер один. Но четыре дня спустя о нем уже никто не говорил – нашлись другие темы, другие герои, другие скандалы...
Я же сидела в своей столичной квартире, изливала желчь в Интернете, курила, опивалась крепчайшим кофе и ревела, ревела, ревела. То и дело звонили знакомые, приятели и просто любопытные – все хотели знать, как у меня дела. Наверняка желали заполучить информацию из первоисточника, чтобы потом разнести сплетни по всей Москве!
Все как один уверяли меня, что я держалась в эфире стойко, а Софья – беззастенчивая мерзавка, что они на моей стороне, и все будет хорошо, что я не должна отчаиваться, что... В общем, мне снова и снова давали понять: я – полное ничтожество, потерпевшая поражение и оказавшаяся на обочине жизни.
Звонил, причем несколько раз, и мой бывший. Успокаивал. Желал даже приехать. Но я горделиво ответствовала, что сейчас занята новым проектом и поэтому у меня нет времени принять его.
– Жаль, – произнес он тихо. – Но я рад, что у тебя все налаживается, Катюша. А то Безенчук-мамаша хвасталась на одном приеме, что так тебя приложила, после чего ты не поднимешься. Поэтому я хотел предложить тебе место редактора в моей программе...
Мне захотелось взвыть еще больше. Что может быть ужаснее милости, раздирающей душу? Конечно, мой бывший, с которым мы, кстати, расстались на редкость мирно, если не считать столового сервиза, брошенного мной, предмет за предметом, в его голову, хотел просто помочь. Вот, предложил мне должность редактора в своей программе.
Да я бы лучше удавилась, чем ответила согласием! Он не хотел меня оскорбить, а оскорбил, он не хотел меня унизить, а унизил, он не хотел меня обидеть, а обидел. Причем намного сильнее, чем Софья!