Интернат
Шрифт:
– Вспомнит! – подл голос Серафим. – Я вспомню.
Денис замешкался, но присоединился едва слышно:
– И я… это… вспомню.
– А зачем помнить? – жёстко спросил Гарюха.
– А чтоб и ты забытым не остался, – отрезал Серафим и лёг на свою кровать.
А Денис сидел за столом, ничего не видя в учебнике по истории, и мысли его лихорадочно бились в голове.
«Началось, значит! Ну, теперь держись! Теперь только уворачивайся. Попросить, что ли, Кедраша, чтоб
Денис покосился через плечо на Серафима. Попросить? Интересно, что он там делает? Заснул, что ли? Но, услышав, как Серафим шмыгает, понял: ревёт. Уткнулся в край подушки, чтоб никто не видел, и ревёт. А как тут спрячешься? Любой чих на слуху, любое моргание на виду.
– Интересно, кто следующий на очереди? – вдруг подал голос Певунец. – Капец нам, пацаны. Точно баю. Не отвертеться.
– Помалкивай, ты! – прикрикнул властно Гарюха, но больше ничего не сказал, уткнулся в тетрадь.
А Enterу до чесотки в руках, до жжения в глазах захотелось сесть за комп и вернуться в виртуальный мир игры, где он чувствовал себя так привычно, уютно, так уверенно…
Эх, клавиши бы сейчас нажать! Азарт фальшивой смерти перешибёт хребет ужасу настоящей! Уж Enter в этом глубоко уверен! Подленькое подтверждение тут же влезло ему в душу и окончательно отравило всё его существование: смог же он за игрой забыть о маме. Значит, и о смерти забудет. Плёвое дело!
Серафим встал с кровати и направился к двери.
– Эй, ты куда? – окликнул Гарюха.
– В сортир, – спокойно ответил тот, – видишь, в соплях весь. Пойду умоюсь.
Денис нерешительно пожевал губу. Закрыл учебник, из которого всё равно ничего не запомнил, и поплёлся за Серафимом к выходу. На вопросительный взгляд Гарюхи он пробормотал:
– Мне тоже в сортир… отлить.
Гарюха склонился над тетрадью, ничего не сказав. Денис выскользнул в коридор.
Он догнал Серафима уже в туалете. Честно сказать, он и не пытался непременно его догнать: готовился к разговору.
Серафим лил над раковиной воду, сморкался, умывался, держал под струёй воды кисти рук. Денис встал рядом, открыл кран соседней раковины, подставил ладони. Помолчали. Наконец, Денис сказал:
– Думаешь, это Ренат с Гинзулой?
Серафим прополоскал рот, выплюнул.
– Откуда я знаю? – наконец, проговорил он.
– Так совпадает же, – растерялся Денис.
– И что? Это ничего не значит. Бывают такие совпадения, что кажется, будто подстроено.
Денис на мгновенье потерял дар речи и захлопал глазами.
– Ну, может, когда и просто так совпадает, – возразил он, – но уж точно не сейчас. Говорю – это Ренат с Гузелью.
– И что ты сделаешь,
– Э-э… – растерялся Денис.
Действительно, что? Вдруг они тут все завязаны?
– Ну… Галайде скажу, – придумал он. – Ему же мы сказали.
– Сказали. Уверен, что кладовщику в милиции поверят больше, чем воспитателю или фельдшеру?
Денис думал недолго:
– Не-ка.
– Ну, и всё, – припечатал Серафим.
Денис удивился.
– Так что – сидеть пальцы грызть?! Чтоб всех тут перекоцали?! Ты чё, сбрендил? Куда ты своего Бога задевал? В карман сунул? Ты ж тут грудь пятил – я, типа, верующий, я, типа, без Бога никуда!.. Чего теперь, забоялся за Богом идти, что ли?
Серафим посмотрел ему в глаза.
– Хорошо говоришь, – сказал он и утёр ладонью рот. – Ренату в лицо то же самое скажешь?
Денис насупился. Но Серафим и не ждал ответа.
– Можно, конечно, и к Михал Натанычу сходить, – продолжил он. – Только кто ему поверит?
– Ты уже говорил.
– Говорил. Хочешь, к самой Крисевич пойдём? – предложил Серафим.
Рот у Дениса сам собой скривился.
– Пойдёшь к ней… В смысле, пойдёшь, конечно, но представляю, какой хай подымется. А потом – купальня, розги, пелёнки, карцер, унитазы, слабительное или вообще… психушка.
Серафим вздохнул.
– Ага. Или голышом перед всем строем. Найдут, в общем, чем замарать. Если б позвонить удалось…
– Телефон – это безнадёга. А у Галайды нет?
Серафим встрепенулся.
– Слушай, точно! Должен быть!
– Или в учительской, – вспоминал Денис и тут же себя одёргивал: – Нет, фиг: в ней всегда кто-нибудь торчит. И в воспитательских тоже. А вахтёр и охраник внизу не дадут звякнуть.
– Они подневольные, чего ты от них ждёшь? – пожал плечами Серафим.
– Понимания, – фыркнул Лабутин, и Серафим невольно тоже фыркнул, вспомнив двух сменных вахтёров и двух охранников, разных по виду, одинаковых по содержанию: ворчливых и ответственных за охрану помещения.
Они перебрали имена учителей-предметников, воспитателей, но поняли, что всем им доверяться опасно.
– Вот непруха-невезуха, – вздохнул Денис. – Если б хоть до Интернета добраться, я б такие тексты в Сеть сбросил! Весь мир бы узнал… И вообще. У нас не интернат, а колония какая-то для несовершеннолетних зэков. Концлагерь. Ни в город выйти, ни звякнуть, ни повстречаться. В секцию какую – и то не пускают. Это чё, нормально считается? Эти все наши преподы и прочие взросляки-мочалы – сами преступники!