Интернат
Шрифт:
– Занятный мир, Ренат Абдуллович, – вздохнул любитель энтомологии и взглянул на Дениса. – А это что?
– А это любопытный экземпляр. Прошу любить и жаловать.
– Что, уже провинился? Ай-яй-яй, – посетовал Велимир Тарасович. – Как же так, миленький…
Он достал из ящика большой канцелярский журнал и раскрыл на красочной детской закладке. Взял ручку, принялся писать.
– Звать-то как?
– Денис Лабутин, – сказал Ренат. – Кликуха Enter.
– En-ter, – повторил Велимир Тарасович. – Лет полных?
– Четырнадцать.
– Школа?
–
– Провинность?
– Задал мне вопрос.
– У-у? В первый день? – изумился Велимир Тарасович, приподняв светлые кустистые брови. – Во даёт парень! Воспитывать надо строже, а, Enter?
Денис не отвечал. Он не мог понять, что за человек Велимир Тарасович Фуфайкин. Судя по разговору – вроде незлой… Весёлый где-то. Отчего ж его боятся? Под маской кролика прячется беспощадная гиена? Ну, триллер какой-то… Вернее, так: триллер продолжается и отщёлкивает оставшихся в живых. Lost.
Велимир Тарасович хмыкнул:
– Разведчика гонишь? Одобряю. Внутренне. А внешне, понимаешь, парень, трудиться надо – воспитывать. Ренат Абдуллович, вы через полчасика зайдите.
– Без проблем, – обещал Ренат.
И они остались одни.
Велимир Тарасович подмигнул Денису. Может, пронесёт? Может, помилует? Пальцем погрозит и отпустит. Денис попробовал улыбнуться. Получилось совсем неправдоподобно, и он вздохнул со всхлипом. Велимир Тарасович встал из-за стола, направился к Денису.
– Идём, сынок. Охо-хо, силёнки мои слабущие… Тут бы уж помоложе кого прислали…
Он привёл мальчика в другую комнату без штор, но с зелёными полосками жалюзи, обставленную шкафами с ящиками, парой столов, парой стульев и кушеткой. Фуфайкин показал Денису на коричневую медицинскую кушетку, ровно застеленную оранжевой резиновой клеёнкой.
– Чего? – пискнул Денис.
– Чего-чего, – улыбнулся Фуфайкин и снова сделал приглашающий жест. – Ложись на живот и спускай штаны.
– Укол, чё ли? – пискнул Денис.
Фуфайкин усмешливо покачал головой.
– А что, уколов боишься? – прищурился внезапно, уже без улыбки.
– Немного, – признался Денис.
– Поня-атно, – протянул Велимир Тарасович, словно на заметку беря новую информацию. – Ну, так ложись, милок, ложись на живот. За вопрос взрослому всего-то пять ударов вицей полагается.
– Чего? – слабым голосом переспросил Денис.
У него всё похолодело внутри.
Велимир Тарасович шумно вздохнул.
– У, как с тобой становится трудно! Гляди, я скоро терпение потеряю – не обрадуешься. В раздражении я на Ганнибала похож. Видал такой фильм? У новичка есть, конечно, период привыкания – или, правильнее сказать, тупизма, но у тебя он как-то шибко затянулся.
Он на пару секунд сдвинул и снова расправил редковатые чёрные брови.
– Ложись, милок, получай свои пять ударов и мотай на полдник, хватит тупить. А то отдельно добавлю, за нерасторопность.
Денис лёг, приспустил штаны, зажмурился, вцепился в края кушетки.
– Давно бы так, милёнок ты мой ненаглядный, – довольно проворковал Фуфайкин. – Охо-хо, грехи твои тяжкие… Ну, с Богом, Enter.
Денис услышал короткое «э-эх!», а следом ощутил такую резкую боль, что дёрнулся и заорал. Он не услышал окрика своего добродушного палача, вскочил и припечатал ладони к горящим ягодицам.
– Не надо! А-а! Не надо!
Фуфайкин, ласково приговаривая что-то, сгрёб его в охапку, снова уложил на кушетку и привязал к ней широкими ремнями. Денис рвался, визжал, а Фуфайкин методично хлестал его и вслух считал удары.
– Семь, – сказал он с удовлетворением. – Два тебе за непослушание. И это мало. Цени мою доброту и хорошее отношение.
Он развязал жертву, сложил и убрал в один из многочисленных ящиков ремни.
– Ну, голубчик, вот и всё. А ты боялся. Иди теперь в медпункт, пусть тебя Гузель Маратовна полечит. Медпункт знаешь, где? Нет? Ну, Ренат Абдуллович проводит. Познакомишься. И это… кхм… ты, Enter, поскорее привыкай-то. Воспитание – дело ответственное, мы – люди ответственные, ты себе это в программу вставь – домик какой виртуальный себе понашлёпай, с овчаркой немецкой в будке, в котором ты себя правильному поведению учить будешь, чтоб нас не подвести. Усёк, малыш?
И без паузы выкрикнул:
– Ренат Абдуллович!
Через пару секунд дверь отворилась. Неторопливо вошёл Ренат.
– Что, готов? – зевнул он и равнодушно обозрел распухшую от слёз физиономию Enterа. – Пошли к мадам Гинзуле. Она тебе примочит твои царапины.
Enter удивился: а где его ноги? Они воще есть? Он глянул вниз. Ух, ты! Есть. Класс. Он двинул правой ногой. Левой. Видел, как шагают его ноги, словно во сне, со стороны.
– Обмяк мальчонка, – со знанием дела посочувствовал Фуфайкин. – Пусть Гузель ему эфедрин даст.
– Обойдётся, – зевнул Ренат.
Велимир Тарасович пощёлкал языком.
– Да ладно тебе, Ренат. Пожалей пацана: первый день же. И так досталось бедолаге.
– Воспитываем, Велимир Тарасович, воспитываем, – зевнул Ренат и вытолкал Enterа в коридор.
Обошлось без лестниц: медпункт находился в паре дверей от «воспитательской-экзекуторской». Понятно, почему так близко…
Глава 10. НАЧАЛО ЖИЗНИ В ИНТЕРНАТЕ
В кабинете скучала, подперев щёку рукой и глядя в чистое окно, крупная смуглая черноволосая женщина. Услышав шум в своих владениях, она показала вошедшим узкие чёрные глаза, коротковатый нос, под которым топорщились усики, полные щёки с несколькими родинками, красивые брови чёткой линии – видимо, выщипанные, и низкий лоб без единой морщинки.
– Приветствую, Гузель Маратовна, – поздоровался Ренат.
– Приветствую, приветствую, – высоким голосом ответствовала фельдшер. – Что это за бацилла ты мне притащил? Неужто новенького? Этого… как его… – она прищурила и без того узкие глаза: – Enterа?
– Его, – кивнул Ренат.
– Читала, читала… Что, успел провиниться?
– Долго ли, Гузель Маратовна.
– Понятно… А устав-то читал?
– Вызубрил от слова до слова, – похвалил Ренат.
Гинзула недоумённо поджала губы.