Интермир
Шрифт:
– А почему?
– Потому что мы неслись сквозь измерения на бешеной скорости. Я ведь Стражник, Джо. Гонять, как вы, не умею. Время от времени мне требуется бросить якорь.
Уже какое-то объяснение.
– Значит, мы помешали тебе бросить якорь.
– Скорее уж сорвали с него. С тобой хоть раз случалась морская болезнь?
Я помотал головой:
– Не-а, хотя однажды я съехал с водопада в бочке.
– Наверное, что-то близкое. – Акасия рассмеялась, но тотчас смолкла, наклонив голову. – Слышишь?
Я прислушался. Издалека доносились барабанная
– Да. Что это?
– Пошли. – Акасия взяла меня за руку.
– В школе мы это проходили. С мистером Лёру, – сказал я. Из рощицы на вершине холма мы наблюдали за фигурками внизу, сражавшимися не на жизнь, а на смерть, точно пешки на шахматном поле. – Битва на Сомме, 1916 год. Новейшая история.
– Мы тоже проходили, только не в классе, – усмехнулась Акасия и пояснила: – У нас здесь было практическое занятие. Вон оттуда мы наблюдали.
– Значит, научная фантастика не врет? Можно столкнуться с самим собой в иной эпохе, и тогда возникнет временной парадокс, который все уничтожит?
– Нет, так не бывает. Когда бросаешь якорь во временном потоке, ты становишься его частью. Потом можешь сняться с якоря, выйти из потока и снова вернуться, но с собой не встретишься. Ты не там, ты здесь.
Изо всех сил я старался понять. Ужасно не хотелось выглядеть бестолочью, но…
– Значит… ты можешь влиять на события не единожды, а сколько душа пожелает?
– Да нет же. Например, я отправляюсь в будущее на пятьдесят лет вперед и провожу там неделю. Когда возвращаюсь, здесь тоже прошла неделя. А вот если я отбываю в иной временной поток, то могу вернуться в тот же самый день, но с собой не встречусь. Здесь все такое, каким было при мне. Вот тут нужна осторожность, чтобы не создать парадокс.
– А что, нельзя всякий раз делать одно и то же?
– Знаешь, от этого ужасно мутит. – Заметив мое недоумение, Акасия продолжила: – Ну вот вспомни, когда тебя жутко тошнило – на аттракционе, в морской качке, от высокой температуры…
– Спасибо, я уже понял.
– И представь, что эти тошноты сложили друг на друга, и ты их чувствуешь каждую в отдельности и все вместе…
– Я неясно выразился?
Акасия ухмыльнулась.
Знаете, как бывает, когда перед глазами у тебя что-то щелкает и мир вокруг на мгновение замирает, как фотография? Никакого снимка нет, но внутренним взором ты видишь каждую мелочь. Зачастую уже в момент события знаешь, что навеки его зафиксировал. Все вокруг замедляется, словно в рапиде, а твое будущее воспоминание застывает стоп-кадром.
Я почувствовал, что кто-то Шагнул. Через секунду раздался вжик лазера. Уже в тот миг я знал, что навсегда запомню лицо Акасии, на котором ухмылка сменилась разверстым в крике ртом.
Я оглянулся, вычисляя траекторию огня. Стреляли сзади и чуть левее меня. Я кинулся к Джей/О, не дав ему времени на новую атаку. Два первых моих джеба он отбил, но третий его достал. Надо было принудить его к защите и отвлечь от Акасии.
Чередуя нырки и удары, я мельком глянул в ее
– Цель Джои Харкер захвачена.
Реплика Джей/О была тем обиднее, что она сопровождала весьма удачный правый хук. Я грохнулся навзничь, и ребра мои негодующе ахнули. Пожалуй, с меня хватит, подумал я, чего-то я подустал.
– Как же ты прошел за нами? – Для человека, которого только что подстрелили, голос Акасии был удивительно ровен.
Джей/О перевел взгляд на нее и молча вскинул лазер.
– Ты не умеешь проходить сквозь время. – В воздухе Акасия начертила абрис бляхи – на зеленом фоне возникла и тотчас исчезла именная печать. – Как официальный представитель Хроностражи приказываю тебе назваться.
Прихрамывая, Акасия подошла ко мне и встала рядом, бляха плыла перед ней. Я скептически покосился на девушку – неужто вправду надеется, что официоз сработает? (Хотя я и сам недавно пытался к нему прибегнуть…)
Джей/О рассмеялся:
– Мы не подчиняемся вашей Хроностраже.
– Если ты украл нашу технологию, ты ответишь, уж поверь мне.
– Сдалась нам ваша технология! Нам известна ваша сущность, и вам от нас не скрыться.
– Что ж, поглядим. – Акасия резко выпрямилась и взяла меня за плечо. Ногти ее вспыхнули, меня куснуло легким электроразрядом.
Джей/О исчез. По крайней мере, так показалось. Миг спустя он опять возник, только в ином антураже. На небе в ритме стробоскопа чередовались солнце и луна, а на земле шли иные перемены – трава, песок, вода и снова трава. Я вцепился в руку Акасии. Все вокруг безостановочно менялось. Джей/О исчезал и вновь на миг появлялся – то во плоти, то насквозь прозрачным, то лишь тенью или образом.
Все это слегка напоминало перфорацию, но только менялся окружающий мир, а мы стояли как вкопанные. Деревья вырастали и превращались в саженцы; одно расщепило молния, а потом оно вновь стояло зеленое и целехонькое. Не поймешь, куда мы двигались – вперед или назад? Потом я сообразил – и туда, и сюда. Мимо прошагала какая-то фигура и вдруг разделилась на две: одна пошла налево, другая – направо. Вокруг возникали другие фигуры, в основном солдаты. Они бежали, прыгали, падали на землю, прятались в укрытие. Многие тоже делились на две копии: одна падала и оставалась неподвижной, другая ползла в окоп. Мигающий Джей/О вплотную приблизился к нам.
Теперь я понял, что Акасия претерпела во время перфорации. Я бы сам предпочел еще раз в бочке съехать с водопада, пусть потом всего зашивают.
Наконец кутерьма закончилась. Я понятия не имел, где я и что я. Видел только куст, за которым можно было опростать желудок. Ущербным я себя не чувствовал, ибо звуковое сопровождение извещало, что за соседним кустом Акасия занята тем же.
Я очухался быстрее и нашел в себе силы подковылять к ней и даже размять ей плечи. Акасия свернулась калачиком, хватая ртом воздух.