Интеритум
Шрифт:
– Это старик Хасан! Это все из–за покрывала! – чуть не плача, шепотом, промолвила девушка. – Он меня вышвырнет на улицу.
– Не вышвырнет, держи деньги за тряпку! – пьяный угар и сексуальное возбуждение, как будто по мановению волшебной палочки, покинули тело доктора, он порывисто подошел к двери и резко ее раскрыл. – По какому праву вы ломитесь ко мне в номер посреди ночи?
Стоящий в коридоре старик и пара дюжих слуг опешили от такого напора и сразу не нашлись, что ответить агрессивному постояльцу. Их поведение только подхлестнуло ярость
– Когда я вошел в ваш город, стражник посоветовал посетить заведение старика Хасана, как одно из самых приличных мест в городе. Если, по–вашему, прилично вламываться к постояльцу среди ночи, когда он находится наедине с девушкой, что же тогда, по–вашему, является неприличным?
– Господин, дело в том, – начал заискивающе объяснять старик с бегающими глазками и крючковатым носом. – У нас пропал пег–бой, мальчик для…
– Я уже слышал об этой мерзости, причем здесь я?
– Ну почему же мерзости, очень многим постояльцам…
– Не хочу об этом слышать! Еще раз повторяю, причем здесь я? Я никакого отношения к его исчезновению не имею и даже не видел его никогда!
– О, господин, вы неправильно меня поняли, – старик в защитном жесте вытянул перед собой руки. – Дело в том, что он мог из своей комнаты выбраться только во двор. Двор огорожен высоким забором, без посторонней помощи ему препятствие не преодолеть. Вот мы и решили, что он, скорее всего, забрался на крышу сарая. А с нее можно попасть в один из трех номеров. Два мы уже обыскали, остался только ваш.
– Обыскали они, – угрюмо произнес доктор, ему не нравился старик Хасан, ему не нравились его слуги, ему категорически не нравилась вся сложившаяся ситуация. – Ладно, заходите, убедитесь, что его нет в комнате и оставьте меня в покое.
– Конечно, господин, мы быстро управимся, – старик Хасан кивнул своим прислужникам, и они коршунами влетели в комнату.
Через минуту один из слуг доставал из–под кровати мальчика лет девяти. Мальчишка плакал, отбивался ногами, но слуга быстро сломил сопротивление, вытащил его на середину комнаты и поставил на всеобщее обозрение. Хасан с бешенными глазами подлетел к мальчику и нанес ему звонкую пощечину, от которой ребенок упал на спину. Из разбитого носа текла кровь смешиваясь со слезами. Плач был беззвучным, мальчишка отполз в угол комнаты со страхом и ненавистью переводя взгляд с одного взрослого на другого. Когда его глаза встретились с глазами Эриха в них, на мгновение, забрезжила надежда, но тут же погасла, когда доктор в бессильной злобе отвел взгляд в сторону.
– Маленький подлец! В каком свете ты меня выставляешь, неблагодарная тварь? Уважаемый человек оплатил твои услуги, а ты так себя ведешь.
– Мне больно, господин Хасан! – размазывая по щекам слезы и кровь, с всхлипом произнес мальчишка.
– А ты терпи. Ты думаешь, остальным пег–боям легче?! Нет, а они не ропщут. Ты еще не представляешь, что такое настоящая боль. Вот сейчас тебя отволокут на конюшню, получишь розог и тогда осознаешь, что такое настоящая боль!
– Не
– Не может он, – старик навис над мальчиком брызгая слюной во все стороны. – Твой отец отдал тебя за долги. Пока долг не отработаешь, будешь делать то, что я тебе прикажу.
– Мне больно, – мальчишка снова заплакал.
– На конюшню этого нытика, – Хасан кивнул слугам на мальчика. – А потом, когда оклемается, подкладывать под всех желающих, без разбора!
Слуги за руки подняли мальчонку с пола и вывели из комнаты. Проходя мимо Эриха, мальчик посмотрел ему в лицо своими красными от слез глазами и чуть слышно прошептал разбитыми губами:
– Помогите, дяденька, помогите.
Эрих отвернул лицо в сторону, чтобы никто не заметил предательски блеснувших слез. «Что я могу сделать?» – задал он вопрос сам себе – «Завтра меня здесь уже не будет, я не могу помочь этому мальчишке!». Противореча своему внутреннему голосу, он догнал процессию, ведущую ребенка на экзекуцию и произнес, с удивлением обернувшемуся к нему старику Хасану:
– Уважаемый Хасан, сколько составляет долг отца этого ребенка? – Эрих со скрипом выдавил из себя слово «уважаемый», но, в данном случае, чтобы польстить старику, этого требовала ситуация.
– Пятьдесят золотых монет, господин странник.
– Ого, – доктор от неожиданности присвистнул. – Серьезная сумма.
– Да, это большие деньги, но я был добр к его отцу и пошел ему на встречу, одолжив пять золотых!
– Вы же сказали пятьдесят.
– Проценты, – с улыбкой разведя в стороны руки, промурлыкал Хасан. – Чтобы проценты перестали расти, отец отдал мальчишку ко мне в заведение.
– Понятно, – Эрих почесал затылок и с жалостью посмотрел на понурившего голову мальчишку. – Сколько надо заплатить, чтобы провести с ним ночь?
– Один золотой, господин, – Хасан с удивлением взглянул на доктора, а затем продолжил. – Очень хороший мальчик, господин, вы не пожалеете!
– Хорошо, я понял, – доктор извлек тощий кошель. В нем лежало всего лишь две золотых, пять серебряных и десять медных монет.
– Так что, господин?
– Да. Я беру мальчишку на ночь, – Эрих сунул в сухую ладонь Хасана, похожую на птичью лапу, золотую монету и взяв мальчика за руку, повел к своему номеру.
Хасан задумчиво проводил их взглядом, хмыкнул и обратился к замершим столбами слугам:
– Конюшня подождет до завтра.
Услышав слова Хасана, Эрих с такой силой сжал челюсти, что заскрипели зубы.
***
– Тебя как зовут, малыш? – закрывая дверь в номер, поинтересовался он у ребенка.
– Балачак, господин, – мальчик стоял у стены переминаясь с ноги на ногу под пристальным взглядом Эриха и подозрительным взглядом Марты. – Не делайте мне больно, пожалуйста.
– Не бойся меня. Ты голодный?
– Немножко.
– Марта, – Эрих повернулся к девушке и в извиняющемся жесте развел руки. – Прости, сегодня ничего не получится.