Интерферотрон Густава Эшера
Шрифт:
— А сколько времени тебе понадобится, чтобы смастерить недостающие датчики?
— Около часа. Надо еще вспомнить, как это делается, залезть в инструкцию, которую, между прочим, мы с собой не взяли. Попробуем пока обойтись имеющимися средствами. Итак, нам известно, что Богенбрум вышел из дому без восьми минут семь.
С этими словами Эшер, не обращая внимания на предупреждения люпуса о недопустимости вторжения в частный дом, поставил интерферотрон возле порога бунгало, открыл крышку и поводил пальцами по внутренней плоскости. Прибор ответил розоватым свечением экрана.
— Стив, отойди, пожалуйста, чуть-чуть
Макналти послушно отошел на несколько шагов. Эшер достал из кармана музыкальный кубик, повертел его руках, затем потер его ребро. Заиграла какая-то восточная музыка, — как показалось Стиву, североиндийская рага «билашкани тоди», исполняемая дуэтом ситара и сарода. Густав уселся на траву рядом с интерферотроном и начал немелодично подпевать, размахивая в воздухе руками. Стив послал запрос люпусу, желая узнать, какую именно хореоматическую последовательность применяет Эшер. Оказалось, что Густав использует стандартную процедуру из учебника, лишь немного изменив музыкальный аккомпанемент — сократив рагу минут на пять. На следующий направленный Макналти запрос люпус ответил, что в данной точке не обнаружено возмущений психосферы. Впрочем, чрезмерно доверять подобной информации не стоило, — люпусы оперировали старыми данными. Но Стив был готов к неожиданностям, прихватив с собой на всякий случай стандартное инженерное приспособление: дудочку.
Экран интерферотрона был виден Стиву неполностью — Густав закрывал его плечом. Но вот Эшер вскочил, сбросил обувь и стал босиком выплясывать вокруг интерферотрона. Картинка на мониторе изменилась: появились разноцветные концентрические круги, пересекаемые яркими линиями. Густав продолжал танец еще несколько минут, пока экран не заполнился пульсирующими серыми разводами, после чего достал из кармана датчики и подбросил их в воздух. Пирамидки упали на землю, а монитор погас. Эшер выругался и выключил музыку.
— В чем дело, Густав? Не хватает датчиков? — сочувственно поинтересовался Стив.
— Нет, это только моя оплошность. Разучился их правильно метать. Придется заново начинать всю церемонию. Надо только сбросить психическую настройку среды, чтобы не вышло казуса. Дудочка у тебя с собой?
— Да, здесь, — Стив достал из-за пазухи небольшую продольную флейту, вырезанную из слоновой кости. Густав вынул такой же инструмент, только потяжелее, сделанный из черного дерева.
— Начнем на счет «три». Готов? Раз, два, три!
Они вдвоем начали дуть в свои инструменты, издавая звуки, которые неспециалисту могли бы показаться шумом. Однако это была научно разработанная додекафоническая пьеса, применявшаяся для снятия излишнего психического возбуждения, или, как говорили хореоматики, для «обнуления среды». Несмотря на кажущуюся хаотичность мелодии, Эшер и Макналти играли в четкий унисон — знание этой процедуры было обязательным для выпускника любого университета. Закончив музицирование, они прикрыли глаза и некоторое время стояли неподвижно, как бы прислушиваясь к чему-то внутри себя.
— Что скажешь, Стив? Вроде бы чисто.
— Кто его знает. Может, еще подудим? Так, на всякий случай.
— Давай. Осторожность не помешает.
Стив и Густав приложили флейты к губам, в точности повторив обнуляющую пьесу. Сочтя состояние психосреды
— Взгляни на экран.
На дисплее серая рябь постепенно собиралась в небольшие комочки, соединенные между собой тонкими нитями. Эшер комментировал происходящее.
— Сейчас ты видишь формирование событийной сетки, где сгруппировано все, что происходило на этом месте за последние три месяца. Сфокусируем аппарат на сегодняшнем утре, — с этими словами Густав начал чертить какие-то фигуры на пластине интерферотрона, — кажется, этот пучок относится к нему. Выделим некоторые зависимости. Так, эта ячейка, судя по всему, ведет к Францу. Координатные показатели в углу говорят, что действие происходило между пятью и девятью часами. Уберем некоторые посторонние наводки.
Густав продолжал манипуляции.
— Между прочим, Стив, — обратившись к Макналти, Густав увидел, что тот зачарованно смотрит в экран и на его слова не реагирует. — Эй, Стив, очнись! Самое интересное — впереди.
Макналти вздрогнул и помотал головой, приходя в себя.
— Прости, Густав. Я немного задумался.
— Так вот, Стив, искусство владения интерферотроном заключается в том, чтобы знать, какие именно цепочки выбрать из огромного множества. Без ложной скромности скажу: интуиция и опыт позволяют мне практически безошибочно получать требуемую картинку. Пожалуйста: сейчас мы узнаем, что происходило на пороге этого бунгало в шесть часов пятьдесят две минуты.
На экране появилось двухмерное, слегка размытое изображение.
— Я встроил возможность помощи, так что при возникновении затруднений можно прямо у интерферотрона получить ответ на некоторые вопросы. Подробные разъяснения — в инструкции.
Картинка после нескольких постукиваний Густава по управляющей пластине стала немного четче; в верхнем правом углу появилось обозначение времени. До выхода Франца из дому оставалось менее сорока секунд. Эшер еще несколько раз прикоснулся к пластине и с сожалением произнес:
— Похоже, нам придется побегать за Богенбрумом. Зона показа интерферотрона, или пятно, как я его называю, ограничено пятьюдесятью ярдами.
Дверь бунгало на мониторе открылась, на пороге показался Богенбрум, одетый в майку и спортивные трусы. Он посмотрел на небо, затем по сторонам, потянулся, зевнул и сделал несколько шагов по дорожке, которая вела к океану. Эшер прикоснулся к панели; угол зрения переместился вверх, показывая местность с высоты двадцати футов. Богенбрум пошел назад к бунгало и несколько секунд стоял лицом к двери, почти не двигаясь.