Интенсивность

Кеньон Шеррилин

— Это было бы так плохо?

— Смотря по обстоятельствам. Эти мечи были выкованы из Источника. Внутри них находится самая суть Вселенной. Их лезвия разрежут все, что или кого угодно. С ними их владельцы могут убивать богов.

— Но мечи должны выбирать тех, кто ими владеет, и они не связаны ни с кем, да?

— Верно, но мечи питаются кровью. Они процветают на этом. В руках бога-источника, такого как Азура или Нуар, или кого-то, кто знаком с ними, например Грим или Лагерр, их можно обманом привязать против их воли. Поработить, если хочешь.

— Что

произойдет потом?

Глаза Тени стали зловещими, и его голос упал на целую октаву.

— Ты сможешь создашь чудовище, настолько жестокое, что Малачай покажется дружелюбным щенком.

Глава 5

Ник почувствовал прилив сил, как только вошел в полицейский участок. Он настиг его так резко, словно вонь Стоуна после урока физкультуры. И сделал его таким же раздраженным и готовым к драке.

Инстинкт как у собаки Павлова.

Первобытный. Кровь Малачая внутри него отреагировала на зло вокруг, как голодный младенец, схвативший конфетку. У него словно потекли слюни от желания разорвать их на части и полакомиться.

Его дыхание стало прерывистым.

Вирджил, стоявший почти на одном уровне с ним, остановился.

— Ты в порядке, приятель?

Ник почувствовал, как его губа невольно скривилась. На самом деле он хотел схватить Вирджила за шею — что было бы довольно глупо, поскольку Вирджил не стал бы терпеть подобное молча. Он умел драться и причинять боль.

Широко распахнув глаза, Вирджил отступил.

— Я приму это как «нет».

И как только Ник собирался схватиться за горло, он почувствовал, как в нем неожиданно воцарился мир. Такой внезапный и ошеломляющий, что он заставил его задохнуться и остановиться как вкопанному.

Думая, что это Коди, он повернулся и увидел, что к ним бежит его мать. Прежде чем он успел хотя бы моргнуть, она вцепилась в него яростной медвежьей хваткой, которая была настолько сильной, что, казалось, будто вокруг него обвился какой-то гигантский зверь, а не крошечная женщина, едва достигавшая середины его груди и весившая меньше его правого бедра.

Ну, на счет ее веса это преувеличение. Но на самом деле его мама не смогла бы отяжелеть, даже после целого дня запоя в «Кафе Дю Монд».

— Мой страшилка! Ты в порядке?

Слезы в ее голосе сокрушили его.

— Все хорошо, ма.

Он нежно сжал ее, чтобы не причинить вреда.

Она кивнула.

— Хорошо. Я собираюсь привнести немного здравого смысла в этот bracque crotte, mon petit garcon [13] . Кто-то сегодня попадет в тюрьму за убийство, и это буду я, а они будут оттаскивать меня от твоего трупа.

13

В этот бардак, мой мальчик (фр.)

Теперь его глаза полезли на лоб от выбора ее слов. Хотя назвать их бредом сумасшедшим не было формальной руганью, для его матери было настолько необычно

оскорблять кого-то, что это шокировало его.

Взъерошив ему волосы, она поцеловала его в щеку и повернулась к Вирджилу.

— Направьте меня к кому-нибудь, к кому угодно, чтобы я могла надрать их глупые задницы и забрать своего ребенка домой. Никто не причинит вреда моему мальчику!

Как и он, Вирджил возвышался над гораздо более маленькой Шериз Готье. И даже вампир-адвокат Вирджил Уорд в страхе отступил от ее ярости.

— Да, мэм. Вам прямо.

Когда он увел ее прочь, вперед с ухмылкой выступил Бабба.

— Верно, бойтесь могущественного чихуахуа. Ох, парень, твоя мама такая взбешённая с того момента, как они пришли за тобой. И я уверен, что тот офицер сейчас проходит терапию и останется там на всю оставшуюся жизнь. Я понятия не имел, что твоя мама знает такой язык. Слава богу, это не я потрепал ей перышки. Напомни мне никогда не трясти ее клетку, пока я не уверюсь, что она в ней точно заперта.

Ник фыркнул.

— Я был обиделся, если бы это была неправда. Женщину надо любить, но ее вспыльчивость подобна травме головы. Это весело только до тех пор, пока это происходит с кем-то другим.

— Да, примерно так. — Бабба подмигнул ему, затем стал серьезным. — Как ты, держишься?

— Ca c’est bon, n’est pas [14] ? Просто немного сбит с толку.

Ник съежился, когда полицейский подошел слишком близко и посмотрел на него, как на хулигана в пятницу вечером.

14

Все не так уж и плохо, не так ли? (фр.)

Бабба огляделся.

— Так где же остальная часть вашей команды? Не люблю бегать в одиночку.

— Калеб уже в пути. Сказал, что будет здесь с минуты на минуту. А ты? Кто присматривает за Марком?

Снова засмеявшись, Бабба почесал свои темные волосы. Он был одним из немногих, на кого равнялся Ник. И в переносном, и в прямом смысле. Но не сильно. Он был выше него на пару сантиметров. С точки зрения мускулов, Бабба был чудовищным чудовищем. Как у бывшего футболиста, у него было тело, за которое Ник убил бы. И в отличие от Ашерона, Калеба и Кириана, он не был худощавым. Он был мышечным Терминатором. Таким, который заставлял даже крутых парней сглотнуть и отступить.

Это была одна из причин, почему Ник согласился, чтобы Бабба встречался с его матерью. Пока они были вместе, Ник знал, что никто не причинит вреда его маме. Бабба был яростно атакующим зверем, который разорвал бы всех в клочья, если бы хоть кто-то бы поморщились в ее сторону.

А Шериз Готье совершенно его не боялась. Бабба всегда относился к ней с уважением, но лающий чихуахуа запугивал его так же легко, как и Ника.

Ему нравилось это качество в нем. Ему становилось легче, от того, что не он один боялся свою мать.