Интеллидженсер

Силберт Лесли

Археологам в Ираке не только разрешалось иметь при себе небольшие ноутбуки, но даже рекомендовалось приобретать оружие для защиты от грабителей. Из-за хаоса и нищеты, усугубившейся вследствие «Бури в пустыне», проблема грабежей, как знала Алексис, стала настолько острой, что немногие археологи, рисковавшие работать в Ираке, иногда бывали вооружены даже более до зубов, чем солдаты. Добро пожаловать в нашу страну, вот разрешение иметь при себе ноутбук и пистолет — чего уж лучше!

В марте 2001 года в Багдаде проходила международная конференция в честь изобретения письменности пять

тысяч лет назад. Археологи и специалисты по клинописи из США, Великобритании и Европы собрались поделиться результатами своих последних исследований и обсудить новые теории со своими иракскими коллегами. Таким образам, Ахерон оказался одним из десятков западных специалистов, путешествовавших по стране во время и после конференции, чтобы посетить места старых раскопок и возобновить работы там. Его положение как нельзя лучше позволяло ему подготовить удар, который, несомненно, увенчался бы полным успехом, если бы через месяц после начала операции он не был бы предан. Доказательств у Алексис не было, но она считала, что устроил это кто-то из высокопоставленных сотрудников ЦРУ.

Сама Алексис в то время в Агентстве не служила. Хотя она начала свою карьеру следователем, но под тридцать ушла, чтобы получить юридическую степень, некоторое время пробыла федеральным прокурором и в свое время была избрана в Конгресс от штата Нью-Йорк. Затем, вскоре после 11 сентября 2001 года, президент попросил ее возглавить затурканное Агентство и, как он выразился, смести с него паутину. Это оказалось мучительно медленным процессом. Среди прочего она все еще не выяснила личность предателя, если он вообще существовал.

Алексис выругалась: зазвонил телефон одной из ее безопасных линий.

— Круз, — сказала она, беря трубку.

— Лекси? Это Джереми.

— Я как раз читаю его досье. Ты его нашел?

— Да. После нескольких лет в одной из самых неприступных тюрем в мире он, как ни трудно поверить, теперь находится на сверхохраняемой вилле в Тунисе у моря. Пока мы разговариваем, моя команда готовится к операции.

— Каким образом ты?..

— Из Эвина его увезли в фургоне и перенесли на борт судна, отправившегося из залива в Средиземное море. Вчера ночью судно встретилось с яхтой неподалеку от берегов Туниса. Один из КХ-12 оказался в нужном месте в нужное время и засек перегрузку.

— По-твоему, де Толомеи, кем бы он там ни был, купил его у Азади, чтобы шантажировать нас?

— Видимо, главное его занятие, — сказал Слейд. — Будь это Азади, я подумал бы, что он готовит какой-то обмен заключенными, но с де Толомеи…

— Верно. Однако Дон, хотя и не нуждается, все-таки не располагает деньгами в масштабе, сравнимом с обычными объектами де Толомеи, — сказала Алексис. — Конечно, он может целиться на мои неподотчетные суммы, однако не исключено, что он…

— …интересуется не деньгами, а чем-то другим, — договорил за нее Слейд.

— Помилование? — предположила Алексис. — Возможно, он создал себе новую личность, скрываясь от чего-то или кого-то?

— Возможно, — сказал Слейд. — В любом случае мы вернем нашего человека, но остается еще одна проблема. Помнишь следы уколов на его руках? Не располагает ли Азади записью полного признания?

— И тогда всем замешанным не избежать расследования Конгресса, Гааги… с последующим осуждением, — сказала Алексис. — Мой предшественник, ты, Донован, не говоря уж о президенте… —

Ее мысли стремительно рыскали по мутной трясине международного права, касающейся подготовки убийства значимой политической фигуры другого государства. — Мы не сможем сослаться на состояние войны в начале ноль первого года, — продолжала она, — и значит, обвинением будет… попытка нарушить одну из статей резолюции ООН от семьдесят четвертого года о противозаконных актах агрессии. Разумеется, мы не можем сослаться на превентивную самозащиту. Хотя остается вмешательство из гуманных соображений…

— А оно сработает? — спросил Слейд.

— Юридически? Конечно. Но когда за углом кошмар предвыборной кампании? Президент затребует к завтраку мою голову на блюде.

— Я не допущу, чтобы дошло до этого, Лекси.

— Знаю, — сказала она нежно и повернулась, потому что ее правая нога затекла. К ее досаде, это движение отозвалось легким всплеском.

— В ванне, э?

— Застукана в процессе.

— Жалею, что я сейчас не с тобой.

Хотя вода была теплой, Алексис поежилась.

СИДИ-БОУ-САИД, ТУНИС — 11 ЧАСОВ 56 МИНУТ ВЕЧЕРА

Лунный свет и уличные фонари озаряли Сиди-Боу-Саид, живописный бело-голубой городок, примостившийся на обрыве над тунисским заливом. Все выбеленные прямоугольные здания щеголяли ярко-голубыми дверями, изящными узорчатыми решетками, увитыми ниспадающими кружевами бугенвиллей. Улицы кишели туристами — в основном элегантно одетыми европейцами, сующими носы в булыжные переулки, приглядываясь к лавочкам и друг к другу.

Одетые в полотняные костюмы цвета слоновой кости Коннор Блэк и Джейсон Авера, в прошлом оперативники ЦРУ, а теперь сотрудники Джереми Слейда, неторопливо направлялись к условленному месту — кафе над обрывом, откуда открывался великолепный вид на залив. Они прибыли в Тунис рейсом из Стамбула днем. Кафе находилось в полумиле к северо-востоку от виллы, которую их команда из четырех человек держала под наблюдением.

— Только подумать, что мы были на пути к иранской тюрьме! А это — карамелька, мать твою.

Коннор кивнул. И, заметив двух женщин, открыто к ним приглядывающихся, взял руку Джейсона в свою. Во избежание лишнего внимания они играли в голубых туристов.

С притворной улыбкой Джейсон буркнул:

— Стерва, у тебя руки липкие!

— Чтобы лучше ласкать тебя, милочка, — ухмыльнулся Коннор.

— А ты не думаешь, что розовой и нежно-зеленой рубашек вполне достаточно и без экивоков?

— Видимо, нет, — сказал Коннор, отпустив его руку, едва женщины прошли мимо с предсказуемым сетованием «самые стоящие обязательно геи!».

Обогнув угол, они вышли на эспланаду, обрамленную кафе, и направились к столику, за которым уже сидели раньше. К счастью, он был свободен. Они заказали особые приманки кафе — сладкий мятный чай в стеклянных чашечках, халву и кальян с яблочным табаком, а затем притворно залюбовались изгибами береговой линии внизу.

Томные воды залива поблескивали, отражая луну и звезды в вышине. На берегу, примерно в тридцати ярдах от интересующей их виллы, неторопливо трусил всадник в рубашке Лед Зеппелин. На холке лошади он развернул карту, а в руке держал фонарик. На поясе у него висел компактный плейер, а голову венчали наушники. Иногда запевая во весь голос невнятные слова, он выглядел подвыпившим туристом.