Интеллидженсер
Шрифт:
Никакого Северо-Восточного прохода, понял Марло. Кто-то просто использует корабли «Московии» для собственной контрабанды, обрекая при этом на смерть многих своих соотечественников. Пиратские корабли незамедлительно используют это оружие против английских моряков. Да и наверное, оно уже так использовалось.
— Этот контрабандист точно из Московской компании?
Елена кивнула.
— Он так говорит. И из любезности к моему капитану он приказал капитану одного из кораблей Компании доставить меня сюда, будто собственного матроса.
— Его имя?
Елена
— Ты его видела?
— Перед тем, как подняться на наш корабль, он потребовал, чтобы никого из команды на палубе не было.
— Черт побери!
— Но я слышала его голос. И хорошо запомнила.
— Может пригодиться. Послезавтра в Гринвичском дворе будет маскарад, хочешь пойти туда со мной?
— За пару шиллингов, — сказала Елена и нахмурилась. — Но зачем тебе знать, кто он? Не понимаю, чем это может повредить твоему другу-вкладчику?
— Ну, видишь ли…
— Зубы Божьи, ты шпион!
Марло невозмутимо и неторопливо допил свое вино.
Затем, когда она выхватила из сапога нож и с молниеносной быстротой вскинула руку, он сказал:
— Кем бы я ни был, я уже обещал, что не выдам тебя. И не выдам. К тому же тебе выгодно…
— Шпион, который держит слово? — перебила Елена. — Вот уж никогда не поверила бы.
Марло пожал плечами.
— Я привык удивлять людей.
Елена опустила нож.
— Не знаю почему, но, по-моему, я тебе верю. И пожалуй, пока не стану тебя убивать.
— Конечно, не станешь.
— Извини?
— Я слишком тебе нравлюсь.
Елена обмакнула два пальца в свое вино и брызнула каплями в лицо Марло.
— И к чему ты клонишь? — спросил Марло, зачерпывая ложку похлебки.
— Узнаешь в свое время, если так. И вот что, Кит. Еще одно. Англичанин? Он был особенно доволен одной вещицей, которую ему предложил мой капитан. Сказал, что теперь это самое его драгоценное сокровище.
— И что это было?
— Статуэтка с рубинами вместо глаз.
— Человеческая фигура?
— Нет. Дракон, вырезанный из нефрита.
15
БЕЛГРЕЙВИЯ, ЛОНДОН — 5 ЧАСОВ 16 МИНУТ ПОПОЛУДНИ. НАШИ ДНИ
— Что-нибудь отыскалось? — осведомилась Кейт у Макса. Она только вышла из станции метро «Виктория», направляясь к Медине. За полчаса до этого, установив личность взломщика, она попросила Макса проследить какие-нибудь новые прибавления к его банковским счетам — а вдруг он получил аванс?
— За последний месяц ни на один из его оффшорных счетов никаких денег не поступало, — сказал Макс. — Я проверил и его электронную почту. Ничего с этого адреса Нефритового Дракона.
— Он мог прибегнуть к услугам посредника. Ты не отправишь мне фамилии всех, кто связывался с ним по электронной почте или по телефону после находки манускрипта?
— Лады.
Остановившись у Белгрейв-сквер, Кейт еще раз посмотрела на фото взломщика Медины годовой давности, последние, какие ей удалось найти. Предположив, что он был Котом, а Кот принадлежал к «реактивной элите» — ведь все эксперты считали,
Тридцатипятилетний Саймон Тревор-Джонс… Взломщик действительно оказался реактивно летающим по свету аристократом. Бароном. Но вот относительно его внешности интуиция Кейт ее обманула. Она ожидала увидеть сногсшибательного красавца, даже в духе Джеймса Бонда, чего не могли ни подтвердить, ни опровергнуть ни кровавые затененные снимки места преступления, ни синеватые, искаженные фото, сделанные в морге. Тревор-Джонс, обнаружила она теперь, не был похож на Джеймса Бонда. Абсолютно. Он унаследовал самое худшее, что могла предложить английская голубая кровь, — бледную одутловатость инбридинга, тощее, но в то же время пухловатое телосложение. И все-таки в нем чувствовалась обворожительная сексуальность, решила Кейт. Его улыбка излучала пресыщенно-лихую беззаботность вместе с ощутимой, почти хищной сексуальной энергией.
Он был легендой, и Кейт подумала, что, как ни печально, его мифический статус умрет следом за ним. Она взвесила, не скрыть ли свою гипотезу от полиции в надежде, что детективы не свяжут Тревора-Джонса с Котом, но прекрасно понимала всю тщетность такой надежды. В конце концов труп опознают, и едва кто-нибудь из скотленд-ярдовского начальства услышит в одной фразе слова «барон» и «вор», как тут же сам сделает тот же вывод.
Положив фотографии назад в сумку, Кейт пошла через площадь. Район Медины был освежающе чистым и белым, изобиловал красивыми огороженными садами, но широкие улицы и внушительные колоннады показались ей безжизненными и слишком уж самодовольно величественными.
Получше, подумала она, свернув в Уилтон-Кресчент. Дуга примыкающих друг к другу каменных городских домов поменьше не хвастала ни колоннами, ни архитектурно изысканными фасадами. Оглядев улицу в поисках машины Медины, Кейт решила, что он запаздывает.
Подходя к его двери, она с удовольствием заметила объективы двух камер. После своей первой встречи с Мединой пару дней назад она попросила своего коллегу в лондонском филиале Слейда ускорить установку тут новой охранной системы. Кроме того, она попробовала настоять, чтобы Медина согласился на временного телохранителя, но он явно полагал, что сам способен о себе позаботиться, и отшутился, сказав, что это предложение — заметный перебор.
Кейт постучалась, назвала по домофону свою фамилию, и дверь отворила пожилая женщина с пухлыми щеками херувима.
— Я Шарлотта, — сообщила она, расплываясь в улыбке. — Входите-входите. Мистер Медина скоро подъедет.
Кейт последовала за Шарлоттой в гостиную. Минималистскую, с изобилием белизны и хрома — официальную, но уютную. Примостившись на мягком белом диване, Кейт достала из сумки ноутбук и начала с той страницы манускрипта, на которой остановилась утром, когда самолет приземлился.