Интеграция

Кронос Александр

— О, мы пытались, Странник. Как ты думаешь, откуда появились подобные тебе? Как вы обрекли силу? Из-за чего защитные барьеры ослабли настолько, что в ваши миры проваливается всё больше дикарей или изменённых? — он сам озвучивает мне пачку встречных вопросов, а потом внезапно хрипит.

— Было приятно поболтать с разумным существом. Но я хочу вернуться домой. А ещё чувствую частицу межмирового океана, что внутри тебя. И дикую жажду её поглотить. Извини, но сегодня тебе придётся умереть, Странник, — последние слова звучат не слишком разборчиво,

их он произносит странным свистящим шёпотом. Я же сразу отступаю назад, держа проём под прицелом револьвера.

Проходит секунда. Вторая. Ещё несколько. Где он? Почему не атакует? Или затаился и ждёт, пока я сам сунусь внутрь?

Оглядываюсь на Вэнра. Форинг всё там же, на своей позиции. Если пустотник каким-то чудом может свободно перемещаться по этой части седьмого яруса и зайдёт нам в спину, поэт это заметит. Должен по крайней мере.

Прислушиваюсь. Улавливаю лёгкий шорох — как будто кто-то трёт ладонями о камень. Вероятно, это звук перемещения пустотника. Вот только определить насколько далеко он от меня находится, крайне сложно.

Может всё-таки рискнуть и бросить гранату? Потенциальный взрыв метана, само собой немного пугает. Но с другой стороны, мы много раз пускали в ход огнестрел. Будь на каком-то из ярусов высокая концентрация газа, он бы уже давно сдетонировал.

Внутренний рационалист напоминает, что именно здесь, на самой большой глубине, стрелять пока не приходилось. Поморщившись, пытаюсь отогнать эту мысль в сторону и убрав кинжал в ножны, тянусь левой рукой к гранате. А в следующий момент мне становится не до того.

Громадная змеиная голову с бирюзовыми глазами, которая высовывается из-за угла, это уже повод для переключения внимания. А если она ещё и выпускает поток яркого белого пламени, который несётся прямо на тебя, то в все мысли сразу же исчезают, уступая место всего одному вопросу — как выжить?

Машинально жму на спусковой крючок, отправляя пулю в сторону пустотника. Одновременно с этим использую навык управления воздухом. Единственное, что на мой взгляд может помочь.

Тело охватывает жжение, а голова разваливается на части. Но у меня получается — ревущий огонь останавливается в полуметре, остановленный стеной плотно спрессованного воздуха.

Впрочем, температура всё равно молниеносно вырастает — огонь накаляет сам воздух, который раскалённым облаком обтекает меня со всех сторон. Печёт так, что кажется кожа сейчас вздуется волдырями, а потом просто отойдёт от плоти.

Сейчас бы пригнать порцию свежей прохлады из туннеля сзади, но у меня не хватает силы. Голова и так рассыпается на части — всё, что получается, это удерживать преграду.

Наконец поток пламени иссякает и я сразу же «отпускаю» защиту. В следующую же секунду, направляю поток воздуха вперёд, избавляясь от ощущения, что меня запекают заживо.

Глаза почти ничего не видят — недавний жар не лучшим образом сказался на зрении. Но я всё равно спускаю курок. Потом ещё раз. Расходую все пять оставшихся

в барабане патронов — от мысли, что сейчас придётся пережить ещё одну огненную атаку, сознание бьётся в настоящей панической истерике.

Когда при следующем нажатии на спусковой крючок, револьвер сухо щёлкает, тянусь к гранате. Раз пустотник не подорвал всё вокруг, используя пламя, значит метана здесь всё-таки нет. По крайне мере в высокой концентрации.

Опустившись на колено, бросаю гранату в проём и приваливаюсь спиной к стене, открывая рот.

Дожидаюсь, пока внутри ухнет взрыв и отбрасываю барабан вбок, выбрасывая пустые гильзы экстрактором. Чуть подрагивающими пальцами заполняю ячейки новыми патронами.

Сзади что-то кричит Вэнр, но разобрать слова у меня не выходит — уши ещё не отошли от взрыва гранаты. Так что просто оглядываюсь на форинга, проверяя не возникли ли в тылу неожиданные проблемы. Убедившись, что поэт в норме, возвращаю внимание на проём, что ведёт в зал. Резким рывком веду револьвер влево, возвращая барабан на место. Поднимаюсь на ноги. Кричу.

— Это всё, на что ты способен? Попытаться меня сжечь? Говорил ведь вроде, что разумен, а ведёшь себя, как тупое животное, — закончив говорить, смещаюсь от левой стены к правой, после чего продвигаюсь метра на три вперёд, оказавшись почти вплотную к выходу в помещение.

На первый взгляд, решение не слишком логичное. Теперь, чтобы достать меня, пустотнику даже не надо будет просовывать голову. Достаточно плюнуть огнём откуда-то из темноты.

Хм. А почему я не вижу его? Зрение следопыта показывают всю амву, включая энергию Странников. Но в случае с этим монстром, я разобрал лишь светящиеся бирюзовым глаза, да общие очертания морды.

Успокаиваю нервную систему, которая норовит взбунтоваться. Я разберусь с ним. Пусть противник и дышит огнём, но он сам признался, что испытывает жажду амвы. И что-то мне подсказывает, весь его ресурс прочности в плане контроля этого желания, ушёл на недавний разговор.

На этот раз я не слышу шороха — думаю, такие звуки мои барабанные перепонки смогут улавливать ещё нескоро. Зато вижу слабый, едва заметный бирюзовый отблеск.

Жду, стараясь не шевелиться и задержав дыхание. Весь расчёт на то, что этот пустотник не может меня видеть и не способен чувствовать запах, как и все его сородичи. Пока я в состоянии невидимости, слух — единственное чувство, которое тот может использовать.

Где-то внутри моего сознания, разрывается параноик, тыкающий пальцем в тот факт, что монстр заметил меня ещё на подходе. Но этот факт легко объяснить — он меня слышал. А кроме Странника на такое расстояние никто бы просто не подошёл. Конечно, я мог бы отправить вперёд форинга и тогда…

Мысль заставляет внутренности собраться в комок и я спешно фокусирую внимание на слабых бирюзовых бликах. Сейчас уже поздно отступать. Остаётся лишь положиться на своё первое решение. Пренебречь, вальсируем.