Институт экстремальных проблем
Шрифт:
В конце концов Петрович не выдержал и перебил Усова:
— Кстати, об экспериментах. Знаете, что у нас появился новый психолог, который будет индивидуально работать с нашей группой? Вместо Эльвиры взяли, та материал для диссертации собрала и уволилась. Мы же, по ее мнению, все как один психопаты, и заниматься нами должны не психологи, а врачи-психиатры.
— Ну и попутный ей ветер, сам знаешь куда, — у Гены Середкина был давний, вяло протекавший, но временами обострявшийся конфликт с этой дамой, решившей, что она должна заниматься еще и налаживанием семейных отношений сотрудников
— У этой лошади того самого никогда не было, так что никакой ветер ей не в помощь, — хмыкнул Усов, у которого тоже был конфликт с Эльвирой. — А новенькую я видел, очень даже ничего девочка.
— Антон! Как тебе не стыдно?! Полгода всего как женат, а уже начинаешь по сторонам глазеть на девочек. Не рановато ли?! — в два голоса захохотали Петрович с Геной.
Антон смутился, покраснел, потом сам начал смеяться.
— Да это я так, чисто абстрактно, без каких-либо задних мыслей. Просто приятно было увидеть такое свежее личико после наших мымр. А чем она с нами будет заниматься?
— Вот сейчас нам шеф об этом и расскажет.
Смех не вывел Вадима из задумчивости, он очнулся только, когда Генка ткнул его кулаком в бок.
— Заканчивай вечер воспоминаний, сидит, впал в ностальгию, не к добру это, — и тут же спохватился. — Извини, я и забыл, что у тебя ребро сломано. Болит?
— Ничего, терпимо. И вообще, это с другой стороны.
«Нива» остановилась. Генка опустил стекло и высунулся из машины.
— Приехали, что ли, уже? — и вдруг восхищенно простонал: — Мужики! Вы только гляньте! Классика жанра – блондинка в розовом! Какая попка! А глазами-то как стреляет! Димыч, берегись, начинается новый сезон охоты.
Метрах в ста, у желтого двухэтажного корпуса стояла японская малолитражка синего цвета, на ее фоне очень хорошо было видно стройную женскую фигуру в светлом брючном костюме. Вадим бросил на нее косой взгляд и отвернулся.
— Отвали, Середина, — вяло огрызнулся он. Медведев вспоминал прозвище друга, в основном, когда тот раздражал его. — Иди со стажером обменивайся шуточками.
Петрович открыл дверцу машины, выглянул наружу и почему-то обиделся:
— Это мы еще посмотрим, кто на кого охотиться будет. И где ты увидел розовый цвет? По-моему, так уж скорее бежевый.
— А это и есть наш новый психолог, я ее в кадрах видел недели три назад, — Антон вышел из машины, потянулся. — Светланой зовут, она раньше психологом в ГУВД работала, тоже в кадровой службе, а теперь у нас.
Казан, увидев, что путь свободен, вырвался из рук Вадима, перемахнул через водительское сиденье и выскочил на волю. Встряхнулся, зевнул и вдруг бросился к стоявшей около своей машины девушке.
Генка оторопел и, в свою очередь, хотел выскочить из машины, но Петрович только поднимался с места, и не оставалось ничего другого, как только орать в открытое окошко: «Казан, фу!!! Стой! Назад! Скотина, сейчас я до тебя доберусь!»
Петрович наконец-то выбрался из «Нивы» и накинулся на Вадима:
— Ты что?! Руки дырявые?! Не мог удержать его?!
Тот только пожал плечами, попробуй, мол, удержи такого зверя:
— Ну все, разорались. Ничего он ей не сделает.
— А тебе не приходит в голову, что она может просто испугаться? Может, она вообще боится собак? Ты только посмотри на этого волкодава, он же больше ее! Я его сейчас пристрелю! — Петрович разошелся не на шутку.
— Из рогатки, что ли? — ехидно поинтересовался Вадим. — Эта девица прекрасно видит собаку, и если бы испугалась, давно могла в машине закрыться, а она болтает по мобильнику как ни в чем не бывало.
Петрович только плюнул, бросаться вдогонку псу и его хозяину было бессмысленно.
Действительно, девушка у машины, в отличие от свидетелей происходившего, не проявляла ни малейшего беспокойства, глядя на несущегося к ней здоровенного пса и безнадежно отставшего от него хозяина, который на бегу не переставал осыпать Казана руганью.
Казан, как вкопанный, остановился в полуметре от своей цели, сел и осторожно потянулся носом к женской руке, хвост его неуверенно подрагивал. Рука легла на голову, легонько сжала морду, погладила лоб и перешла на шею.
— Хороший пес, хороший. Какой красивый! Чей ты?
Казан настойчиво, не отрываясь, смотрел на девушку, в янтарных глазах был то ли вопрос, то ли просьба о чем-то.
Подбежал Середкин, он совсем задохнулся и, не будучи в состоянии сказать ничего членораздельного, схватил пса за ошейник и рванул на себя. Тот обернулся и рыкнул на хозяина. Генка только и смог, что прохрипеть: «Да я тебя!» – и замахнулся поводком.
Девушка перехватила его руку.
— Не надо, он же ничего плохого не сделал. Ваш пес?
— Мой, — Генка постарался говорить нормально, хотя горло еще перехватывал спазм. — А хозяина не слушать, это как, «ничего плохого», в порядке вещей? У-у, скотина!
Внезапно злость его остыла.
— Извините, Бога ради. Это я за ним недоглядел, его в машине укачало, он вырвался на воздух и, наверное, совсем одурел, — спасатель виновато улыбнулся. — Нет, он отличный пес, только иногда бывают у него завихи. И сам я тоже хорош, сбил его с толку – не надо было разные команды подавать да еще и кидаться за ним. Он мог решить, что с ним играют. Вы уж простите нас, пожалуйста, — и безо всякого перехода: — Меня Геной зовут, а это – Казан.
— Светлана, — девушка улыбнулась. — Ничего страшного, я видела, что в нем нет никакой агрессии. Но бежал он сюда с совершенно определенным намерением, и сейчас, смотрите, какой у него напряженный взгляд.
Казан все так же пристально смотрел на девушку, казалось, глаза его говорили: «Почему ты не можешь меня понять?»
— Что-то с ним творится сегодня, — пробормотал Середкин.
Лишь только Генка выпустил из рук ошейник, пес снова подошел к Светлане, сел и уткнулся носом в ее колено. Она присела на подножку своей машины и взяла в ладони собачью морду.