Инстинкт женщины
Шрифт:
Циннер был одним из разработчиков плана. Он отличался глубоким знанием психологии, что, увы, компенсировалось его крайним цинизмом. Марина помнила, как они встречались девять лет назад. И вот теперь, спустя столько лет, состоялась их новая встреча.
— Вы по-прежнему в Москве? — спросила она, проходя в гостиную, выходившую окнами на площадь.
— Я уже давно в Москве, — признался Циннер, — я никуда не уезжал отсюда — никогда. Маркус Вольф вернулся в Германию, где его сначала посадили в тюрьму, потом отдали под суд. Но нужно было знать этого человека. Он никому и ничего не рассказал. Его вынуждены были отпустить. А я оказался не столь смелым.
— Столько лет, — удивилась она, — я даже не думала, что вы остались в Москве, тем более в нашем ведомстве.
— Уже пять лет, как я российский гражданин, — сообщил Циннер, — работаю с вашими психологами, возглавляю группу сотрудников, которые занимаются проблемами устойчивости психологии ваших агентов. В основном нелегалов. Но, учитывая мой опыт, меня попросили поработать с вами. У нас уже были деловые контакты, вот меня и рекомендовали стать вашим личным психологом.
Она была не в восторге от его предложения. Марина помнила его абсолютный цинизм и довольно жесткие рекомендации по работе в Германии. С другой стороны, за столько лет он мог измениться… Хотя странно, что он не особенно постарел, подумала она. За столько лет он почти не изменился, лишь немного высох.
— Я в курсе ваших проблем, — продолжал Циннер, — уже две недели я знакомился с личным досье Рашковского. Нужно сказать, исключительно интересный тип. Абсолютный цинизм в сочетании с умом — опасные ингредиенты. Плюс неограниченные возможности. Деньги, власть, личное обаяние. Судя по всему, у него должны были сформироваться садомазохистские комплексы. Но это я могу сказать, лишь когда вы познакомитесь с ним поближе.
— И вы знаете, как мне можно с ним познакомиться?
— Мы уже продумали эту проблему, — сообщил Циннер.
Он наконец сел напротив нее. Циннер не любил галстуков — и под костюмы носил сорочки, застегивая все пуговицы, до самой верхней.
— Вы слышали, что на него было организовано покушение? — спросил Циннер.
— Конечно, слышала. Именно поэтому я думаю, что он приедет на открытие филиала своего банка.
— Обязательно приедет, — пробормотал Циннер, — нужно знать его характер. Он любит бросать вызов и никогда не отступает. Поэтому приедет и откроет. Но там вы с ним не сумеете познакомиться. Он будет на церемонии только несколько минут. Лучше первую встречу устроить в больнице.
— В какой больнице? — не поняла Чернышева.
— Где лежит его дочь, — цинично ответил Циннер. — Нужно учитывать его психофизическое состояние. Он сейчас подавлен, расстроен, взбешен. Мы наметили провести вашу встречу именно в больнице.
— В каком качестве я могу появиться в больнице? — спросила она. — Самой попасть в больничную палату? Вы же знаете, что девочка наверняка лежит в отдельной палате. И к ней никого из посторонних не пустят.
— Знаю, — кивнул Циннер, — мы сделаем по-другому. Психологи уже работают над этой проблемой.
— Я не поеду в больницу, — нервно сказала Марина. — Это не имеет названия. Использовать ранение дочери… — Она помолчала, а Циннер терпеливо смотрел на нее. — Как я могу туда пойти? — спросила она наконец, когда молчание слишком затянулось.
— Мы все предусмотрели, — сообщил Циннер, — вы придете в реанимацию навестить своего старого знакомого. Мы уже все подготовили. В больнице две реанимационные палаты, находятся друг против друга. Между ними сидят медсестра, обычно дежурящая
— Каким образом? Рассказываете ему о нашей операции?
— Нет, конечно. Но мы попытаемся его убедить, чтобы он согласился на ваш визит. Адмирал человек военный, раньше командовал атомной подводной лодкой, потом был заместителем командующего — в общем, знает, как хранить секреты. Мы представим его как старого друга вашего отца-дипломата. Отец у вас действительно был дипломатом, а адмирал мог познакомиться с ним, когда служил на вашем Балтийском флоте. Сейчас наши эксперты продумывают детали легенды. В общем, завтра все будет обговорено, и вы сможете навестить адмирала.
Она умела просчитывать варианты. Именно поэтому план с адмиралом показался ей приемлемым.
— Он давно там лежит?
— Уже два месяца, — ответил Циннер, — он попал туда задолго до девочки. Это самое главное и снимает всякие подозрения. Мы же не могли заранее положить человека в больницу с обширным инфарктом, зная наверняка, что в реанимационную палату напротив попадет дочь Рашковского. Он не знает, что ваша цель именно Рашковский. Мы сообщили ему, что следим за одним из врачей, которого подозреваем в продаже морфия. Короче, я думаю, что нам повезло. Вместо адмирала мог оказаться какой-нибудь бизнесмен, с которым было бы невозможно договориться.
— Надеюсь, что у него не ревнивая супруга, — без улыбки сказала Марина.
— Он вдовец, — сухо сообщил Циннер, — но у него есть дочь и сын. Встречаться с ними вам совсем не обязательно. Мы сделаем так, чтобы их не было в больнице в момент вашего посещения. Вас что-то смущает?
— В этом есть нечто безнравственное. — призналась Чернышева, — используем больного старика, несчастную девочку…
Циннер удивленно посмотрел на нее.
— Вы полковник разведки, — сказал он недоуменно, — как по-русски называют таких женщин? Кажется, «кисейная барышня»? Я стал читать книги русских классиков девятнадцатого века, чтобы понять русский характер.
— Поняли?
— Не совсем. Европейцу трудно понять ваш характер, у нас другой менталитет.
— Не знаю, как насчет вашего менталитета, но подобная операция глубоко безнравственна, — в тон ему ответила Чернышева. — Мне нужно предварительно появиться там, чтобы познакомиться с адмиралом.
— Обязательно. Нужно поехать завтра, чтобы вас увидели люди, охраняющие девочку. Там установлен пост милиции, но это чисто формально. Один сержант. А кроме него, еще три телохранителя Рашковского, имеющие разрешение на ношение оружия. Они сменяются каждые двенадцать часов. Нужно, чтобы они вас видели. А через два-три дня мы организуем вам встречу с Рашковским в больнице. Вы получите все нужные инструкции. Сюда переедет связной. Сейчас его готовят наши специалисты. Ему шестьдесят пять лет. Он будет жить в этой квартире. По легенде, он двоюродный брат вашей матери. Его зовут Степан Кириллович. Он бывший сотрудник уголовного розыска, полковник милиции. С удовольствием взялся нам помочь. Он сейчас на пенсии и готов приносить пользу хотя бы таким образом. Я его понимаю. Психологи искали подходящего человека целых два месяца. Я уже с ним говорил. По легенде, мы будем с ним друзьями, у меня легенда переехавшего из Казахстана немца, который поселился в Москве.