Шрифт:
Синякин Сергей Николаевич
ИНСПЕКТОР ВНЕЗЕМЕЛЬЯ
Жизнь каждого человека извилиста и чаще всего длинна, подобно внешним обстоятельствам, влияющим на нее. И только у некоторых - от рождения и до смерти - она похожа на прямую линию.
Глава первая
ХВОСТ НАДЕЖДЫ. 2053 ГОД
Идти в невесомости по лайтингу, соединяющему корабль с двигателем, было трудно, постоянно хотелось встать на четвереньки. Собственно, разницы в положении не было - сказывались стереотипы, выработанные с годами. После аварии корабль медленно вращался вокруг оси, мельтешение звезд раздражало Круглова. Время от времени в
– Вытравливай, вытравливай, - недовольно сказал Круглов в эфир. На другом конце торопливо начали травить трос.
– Что там, Алексей Николаевич?
– жадно спросил бортинженер.
– Пока ничего.
– Круглов остановился.
Все было именно так, как он и предполагал, - реактора не было, и труба лайтинга заканчивалась зубчатым разрывом, в образовавшееся отверстие можно было увидеть, как плохи и безнадежны их дела: вытягивались в пространство оборванные разноцветные кабели и желтела защитная оболочка из противорадиационного пластика.
– Мыла Маруся белые ноги...
– уныло пробормотал Круглов.
– Какие ноги, Алексей Николаевич?
– не понял бортинженер.
– Красивые, - задумчиво сказал Круглов.
– Стройные.
– Не понял.
– В голосе напарника слышалась тревога.
– И не поймешь, - сказал Круглов.
– Ты, Миша, начинай сматывать трос. Все-таки казенное имущество. Я возвращаюсь.
Обратный путь показался еще тяжелее и длиннее. Такие уж мысли сейчас были у Круглова - не развеселишься. Лайтинг плавно перешел в транспортный отсек, отсюда до рубки управления было уже совсем близко. "Продовольствия у нас - море, - некстати подумалось Круглову.
– На две жизни хватит". Он сел отдохнуть. Прямо перед ним повисли знакомые созвездия, только вот звезды горели немного ярче, чем на Земле.
Яркой извилистой лентой протянулся Млечный Путь. Круглов нашел ковш Большой Медведицы, некоторое время всматривался в него. Ковш медленно перемещался, уходя из поля зрения межпланетчика. "Плохо дело, - уныло подумал Круглов.
– На этот раз нам, кажется, не выбраться".
– Алексей Николаевич, - вновь заговорил бортинженер.
– У вас все в порядке? Дышите тяжело.
– У меня-то все в порядке, - сказал Круглов.
– А вот у нас все обстоит гораздо хуже.
И встал, чтобы продолжить путь.
В наушниках что-то шуршало, затухающие и вновь возникающие шорохи эти раздражали Круглова, и только уже в самом конце пути он понял, что слышит собственное дыхание.
У стыковочного узла планетолета, служащего выходной камерой, серебрилась маленькая фигурка в скафандре. Бортинженер сматывал трос, дисциплинированно не вступая в излишние переговоры. Да и не о чем было говорить: если бы двигатель был на месте, Круглов сказал бы об этом сразу. Но Круглов молчал, и это молчание красноречиво говорило о полном отсутствии каких-либо надежд.
В кессоне они все так же молчали, ожидая, пока камера заполнится воздухом и можно будет снять эти неуклюжие панцири, сковывающие движения. Бортинженер вопросительно поглядывал на командира, но Круглов продолжал мрачно молчать, лишь однажды,
Планетолет "Ладога" совершал транспортный рейс к Венере. Собственно, рейс был не особенно трудным - доставить к орбитальной станции "Мичиган" продовольствие и материалы для монтажа солнечной станции для нужд орбитального комплекса, который постепенно вырастал на орбите планеты.
Люди обживались в Солнечной системе. Работа орбитального комплекса у Венеры велась по трем направлениям - наблюдение за Солнцем, изучение Меркурия и Венеры, но самым важным из них являлся контроль над деятельностью нанокибов, прилежно разлагающих углекислотную атмосферу планеты на углерод и кислород, а также осуществляющих синтез воды. Работа по преобразованию планеты велась уже третий год, а рассчитана была на три десятилетия, так что положительных сдвигов пока не наблюдалось, разве что зонды, запускаемые в атмосферу Венеры, фиксировали в ней пары воды и робкие, увеличивающие свое процентное соотношение следы кислорода. Однако будущая колонизация Венеры была невозможна без радикальной перестройки ее атмосферы, а игра стоила свеч - на планете отмечались богатые залежи актиноидов и редких металлов. Однажды разведроботы доставили на станцию образцы руды, необычайно богатых технецием - металлом, пока обнаруженным только на Солнце.
Планете Венера грозило великое будущее, она оказалась необходимой землянам.
Экипаж орбитального комплекса насчитывал десятка полтора специалистов разного профиля - от астрофизиков до геологов, которые пока делали свои открытия, что называется, на кончике пера - вниз человек пока еще не спускался. Поговаривали, планируется подобная экспедиция. Но пока все еще оставалось в громадье планов - высадка человека на Венеру была сопряжена с гигантскими техническими трудностями: развивающаяся мировая экономика большие затраты на подобные мероприятия позволить себе не могла, а возможности любого отдельно взятого государства были и того меньше.
Орбитальный комплекс требовал все больше энергии.
Ядерный котел "Арзамас", несмотря на свою экономичность и хороший коэффициент полезного действия, обеспечить потребности СКАНа в энергии не мог, поэтому в комитете астронавтики и Освоения космического пространства приняли решение о монтаже на орбитальном комплексе гелиоэлектростанции, разработанной специалистами Китая и хорошо зарекомендовавшей себя на промышленных испытаниях в районе пустыни Гоби.
Именно это оборудование и запас продовольствия для обитателей станции должен был доставить экипаж Круглова. Должен. После неожиданного мощного выброса на Солнце в реакторе произошел взрыв. Такого просто не могло случиться.
Прочность и надежность реактора рассчитывались специалистами, которые старались учесть все внешние факторы, затрудняющие его эксплуатацию, но взрыв все-таки произошел в. тот момент, когда планетолет должен был приступить к торможению.
– Накрылся реактор, Алексей Николаевич?
– не выдержал и нарушил молчание бортинженер.
– Откуда я знаю?
– хмуро пробормотал Круглов, освобождаясь от скафандра и нащупывая ремень, закрепляющий экзоскелет на теле.
– Его просто нет. Оторвало вместе с хвостовой частью лайтинга.