Инсептер
Шрифт:
Проводив ее взглядом, Леша вытащил из заднего кармана прихваченные из дома сто евро. Надо же, после всех ночных приключений деньги всё еще с ним. Не долго думая, он направился к выходу. Леша доехал до Киевской и, обменяв деньги, зашел в «Европейский». Он долго стоял у блестящей витрины, выбирая из двух рюкзаков – девчачьего красного и черного, с шипами. В итоге выбрал черный. «Рок-девчонкам, – улыбнулся Леша, разглядывая покупку, – рокерские рюкзаки». Вернувшись в школу, он оставил подарок у двадцать
Тут в животе заурчало. Он ведь так ничего и не съел, кроме кусочка пирога! Леша решил снять наличные в школьном банкомате и заказать что-нибудь, хотя бы пиццу. Только без майонеза и колбасы.
«Ваша карта заблокирована», – высветилось на экране. Леша метнулся к соседнему. То же самое. Он бегал то к одному банкомату, то к другому, вставляя по очереди все три карточки разных банков. Бесполезно.
Выдохнув, Леша набрал отцовский номер. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». По рабочему номеру секретарша бесцветным голосом сообщила, что Петр Алексеевич уехал в командировку.
– Где он? Он передавал мне что-нибудь? – выкрикнул Леша в трубку. – Может, он в Алабине?
– Алексей, – голос на том конце стал печальным. – Петр Алексеевич просил передать, что ваш загородный дом продан. Простите. Больше никаких сообщений.
– Что значит, продан? – крикнул Леша. – Как это – продан?
– На прошлой неделе. Сожалею.
Леша ударил ногой по банкомату. Отец пропал, денег – ни копейки, а жрать хочется – хоть плачь. Ну, с Днем рождения, Мышкин. Не болей, так сказать.
Минут десять Леша болтался по школьным коридорам, пытаясь решить, что ему делать дальше. Даже позвонил знакомому в полиции, майору Степанову, которому отец велел звонить только в самом крайнем случае. Похоже, крайний случай наступил.
– Вадим Палыч, – выдохнул Леша в трубку. – Это Леша, Леша Мышкин. Вы знаете моего отца, так ведь? Он пропал.
Голос у майора был сиплый, твердый. И совсем не удивленный.
– А, Мышкин Леша. Петр сказал, что ты будешь звонить. Не пропал он никуда, а уехал. Бизнес.
– Никакой это не бизнес! – заорал Леша. – Его похитили! За него говорил другой человек! Дело надо завести!
– Как же, похитили! – рявкнул майор. – Дело ему надо завести!
– Я без денег остался, – почти зашептал Леша. – Жрать нечего. Дадите взаймы?
– А вот это правильно, что без денег. У меня трое по лавкам, а тебя папка одного то по Швейцариям, то по Америкам таскает. Пороху-то небось не нюхал, а?
Леша не дослушал наставления и ткнул «отбой». Да пошел этот майор к черту! Трое у него! Нечего было столько заводить!
В кармане у Леши завалялись пять рублей – не хватит даже на булочку. Бесплатные обеды были в лицее
Завуч, тучная женщина с цыплячьи-желтыми волосами, выслушав Лешину тираду, уставилась в старенький компьютер «Ай-Би-Эм».
– Мы уже подали ведомость на бесплатное питание, – отрезала она. – Вписать вас сможем только в следующую.
– Так вписывайте!
– Через неделю.
– Неделю?! – воскликнул Леша. – Неделю?! И что же мне есть?
– Попросите немного денег у вашего отца, – завуч кашлянула. – Завтрак стоит пятьдесят рублей, обед – двести. Уверена, он не откажет.
Расстроенный, Леша побрел обратно в комнату. Он налил в пустую бутылку воду из-под крана, выпил, чтобы забить пустой желудок, сбросил кроссовки и лег, укрывшись колючим одеялом. За окном только начало темнеть. Шумели деревья, и пахло совсем по-летнему. Из-за прямоугольных силуэтов жилых домов блестел купол Христа Спасителя. «И зачем я вернулся? – тоскливо думал Леша. – Кому тут теперь я нужен».
Он не хотел в Москву. Первые полгода он болезненно привыкал к Кипру, простужаясь от каждого кондиционера. Пришлось учиться в русской школе, куда богатые родители отправляли детей, чтобы не мешались под ногами. Воспоминания снова перенесли его в ту ночь, когда пожарные вынесли его, полуживого, из квартиры. Старший Мышкин стоял во дворе рядом с каретой скорой помощи, невредимый. Наутро в больнице Леша хотел о многом спросить, но отец сказал одно-единственное:
– Поправишься – уедешь. Будешь жить в Лимассоле.
И Леша ничего не возразил, только уткнулся в подушку, глотая слезы. Только бы отец не увидел, что он ревет. «Он бросил меня, бросил там, в квартире, – думал Леша. – И сейчас бросает».
Сначала Леша считал Кипр ссылкой, а потом неожиданно привык. Привык и к морю, и к кондиционерам, и к молчаливой гувернантке, и к шумным друзьям-киприотам. Но стоило только полюбить новое место жительства, как один звонок отца, билеты, и вот он уже сидит на вступительном экзамене в этот дурацкий лицей.
Стук в дверь прервал Лешины размышления. Полежав еще полминуты, он пошел открывать.
Это была Лариса.
– Привет, – Леша постарался улыбнуться. – Зайдешь?
Но вместо ответного приветствия Лариса сунула ему в руку несколько смятых купюр.
– Я знаю, это ты, – сказала она скороговоркой. – Я посмотрела в интернете, сколько такой стоит, так вот тут шесть тысяч только, я тебе отдам, я обещаю.
Леша посмотрел на смятые тысячи, потом на Ларису. Она одернула застиранную домашнюю футболку и накрутила на палец медную прядь.