Иной путь
Шрифт:
— Катора понять несложно. — Свенсон пожал плечами. — По отношению к своим соотечественникам он вел себя просто аморально. Разве он, намеренно солгав, не заставил пятьдесят семь членов своей команды покончить жизнь самоубийством? И вы считаете этот поступок нравственным?
— Более чем нравственным. Катор проявил высочайшие моральные качества, обеспечивающие выживание как отдельной личности, так и всей расы. Они погибли, чтобы Катор не только жил, но и преуспел в жизни. Единственным румлом, к которому он испытывал какие-то чувства, был Белла, и Катор пожертвовал
— Заранее зная, что всех убьет, — сказал Свенсон. — Думаю, вы сами понимаете, что вряд ли вам удастся убедить нас в благородстве Катора.
— Но в тот момент он не мог позволить себе убить их! — воскликнул Джейсон, неожиданно чувствуя прилив сил. — Вы рассматриваете его полномочия с человеческой точки зрения? Вы рассматриваете его обязательства с человеческой точки зрения! Вы рассматриваете его цели с че…
Дверь в комнату распахнулась, и Джейсон оборвал себя на полуслове. Лицо человека, стоявшего на пороге, выражало отчаяние.
— Началось, — сказал он Свенсону. — Вы велели доложить.
— Сейчас идем. — Свенсон посмотрел на Джейсона. — Пойдемте с нами. Может, тогда вы поймете, что натворили.
Джейсон неуверенно поднялся на ноги. Люди в штатском окружили его, вывели из комнаты, повели по коридору в зал, на стене которого висел большой экран. Немногочисленные зрители (человек тридцать-сорок) уже заняли свои места. В третьем ряду, справа от двух мужчин и высокой женщины, сидела Меле. Джейсона усадили рядом с ней.
— Меле, — сказал он. — Как ты…
— Со мной все в порядке. — Она улыбнулась, взяла его за руку. Охранники покосились на них, но промолчали.
Свенсон сел рядом с Джейсоном, поднял руку. Свет в зале померк, на экране возникло изображение. Джейсон мгновенно понял, что видит перед собой Зал Собраний, хотя даже Катор никогда там не был. Каждый румл знал, как выглядит Зал Собраний. Здесь заседали главы Семей (пятьдесят одни румл), поочередно выбираемые из более чем пятисот тысяч глав Семей, живущих на всех планетах, заселенных румлами. Таким образом, глава Семьи, если и становился членом Собрания, то один раз в жизни, и не более чем на десять дней в сезон. Насколько Джейсон знал, пятьдесят один румл собирались только в тех случаях, когда речь шла либо о Чести расы, либо о подтверждении прав румла на Основание Семьи или Семьи и Царства.
С этой последней целью и проводилось сегодня Собрание, в котором принимал участие и Брутогази, приглашенный пятьдесят вторым его участником без права Голоса.
Достойнейшие румлы, достигшие почтенного возраста, мощные, с длинными бакенбардами, рассаживались в ряды кресел, расположенные ярусами над небольшим помостом. Когда все расселись, и шум утих, небольшая дверь слева внизу распахнулась, и на помост вышел Катор. Остановившись, он отсалютовал, прижав правую руку к груди, выпустив когти.
Мозг Джейсона, затуманенный усталостью, болезнью и лекарствами, за доли секунды преодолел расстояние от Земли до планеты румлов. Джейсон спал наяву. Последний раз в своей жизни он был Катером.
Джейсон
— Достопочтенные, я — Катор Троюродный Брат Брутогази. Я верю, что нахожусь среди друзей.
— Ведущий, — ответил самый почетный член Собрания, — здесь — ты среди друзей. Ты хочешь отчитаться перед нами?
— Да, достопочтенный, хочу. Я уже передал вам судовой журнал Экспедиции на планету Завернутых. Теперь мне необходимо сообщить дополнительную информацию, но прежде я вынужден обратиться к благородному Собранию с просьбой удовлетворить одну мою просьбу.
— Твоя просьба касается тебя лично? — спросил самый почетный член Собрания.
— Да, достопочтенный. И я претендую на то, чтобы она была выполнена, потому что более не являюсь рядовым членом общества, а следовательно могу принести неоценимую пользу, действуя на благо и к Чести всей нашей расы.
— Чем вызвана твоя просьба?
— Она вызвана тем, — ответил Джейсон, — что Завернутые не похожи ни на одну из рас, с которыми нам когда-либо приходилось сталкиваться. Их цивилизация находится, практически, на одном уровне с нашей, они обладают не меньшим, чем у нас, интеллектом, им удалось создать свою собственную концепцию Чести. Поэтому я прошу выполнить мою просьбу, несмотря на ее необычность.
— В чем ее необычность? — спросил голос из Зала.
— Достопочтенный, — сказал Джейсон. — Из Экспедиции вернулся я один. Только в моем мозгу содержатся уникальные сведения о Завернутых, только я знаю, как создать Семьи на их планете. Эти знания делают меня незаменимым членом общества, и поэтому я претендую на особое к себе отношение.
— На какое именно, Ведущий?
— Прежде всего, я хотел бы заметить следующее: впервые за всю нашу историю мы столкнулись с высокоцивилизованными разумными существами, и, вполне возможно, теперь перед нами откроются широчайшие возможности для разработки новых концепций Чести. Итак, я прошу уважаемое Собрание не принимать в отношении меня никакого решения, — после того, как я сообщу дополнительную информацию, — по крайней мере в течение одного дня. За это время достопочтенные румлы должны прийти к выводу, сошел ли я с истинного пути или, действуя на благо и ради процветания общества, пошел иным путем, но не уронил при этом своей Чести.
Джейсон умолк. В Зале стояла мертвая тишина. Затем председательствующий произнес:
— Ведущий, твоя просьба действительно необычна. Правильно ли я тебя понял? Ты просишь, чтобы мы не разбирали твои действия, не судили тебя, не награждали и не наказывали? Ты просишь, чтобы мы не высказывали своего мнения по поводу благородства или бесчестности твоих поступков, даже если после твоего сообщения нам будет абсолютно ясно, какое решение необходимо принять?
— В течение одного дня, — сказал Джейсон. — Я прошу отложить ваше решение всего на один день.