Иной мир
Шрифт:
Волна страха накатилась на Ирулан. Что если она ошиблась? Что если её обманули и хитростью посадили в ящик. Сорняки сомнения ни когда невозможно уничтожить полностью. Сколько она знает этого Варена? Может быть, её доверие к нему, такое же детское, как и её прежний романтизм? Ведь даже легенды рассказывают о коварных и хитрых врагах, которые прикидываются друзьями и заманивают в ловушку доблестных воинов. Вот только в легендах, воинам всегда удаётся вовремя разгадать коварный замысел врага и разрушить его, повергнув злодея. Но сколько было тех, кому это не удалось? О ком не сложили легенды, потому что они потерпели поражение?
За общим скрипом корабельных снастей и суетной жизнью корабля, она не услышала как, кто-то вошёл в трюм и подошёл к ящику. Стенка ящика, на деле являющаяся дверью, отворилась, открыв перед Ирулан сумрачное пространство трюма.
— Как ты тут? — поинтересовался Варен.
Ирулан даже сама от себя такого не ожидала. Она змеёй метнулась вперёд, навалилась всем телом на Варена и прижала его к полу. Один из когтей её лапы замер возле его глаза, готовый в любой момент пронзить его до мозга. Её ноздри шумно вдыхали свежий морской воздух, а взглядом она обшаривала трюм. Варен был один.
— Знаешь, когда я после месяца сидения в клетке вырвался на волю, первое что я сделал, это убил своих охранников — спокойно сказал Варен.
Его слова отрезвили Ирулан. Она отпустила его, но всё ещё была настороже. Смятение, поселившееся в её душе, ещё не улеглось. Сомнения терзали её, но голос разума уже начал пробиваться сквозь их назойливый шум.
Варен поднялся и отряхнулся.
— Я добился, что бы весь трюм отдали в моё распоряжение. Так что тебе не придётся провести весь путь в тесном ящике…К тому же, как я вижу, это не очень благоприятно на тебя влияет — иронично добавил он.
Ирулан стало стыдно.
— Извини — смущаясь, сказала она.
— Ничего, бывает.
Я понимал, что запереть в тесном ящике дракона, это верх жестокости. Я недолго побыл в этом положении, но запомнил его надолго. От подобного можно и свихнуться. Так что когда она на меня напала, я не сильно этому удивился, хотя и не был к этому готов. На момент мелькнула мысль, что она уже потеряла разум, но потом я понял, что это не более чем состояние аффекта. Не будем скидывать со счетов, что она по-прежнему видела во мне человека и не до конца доверяла мне. Так что, не удивительно, что оказавшись в ящике, Ирулан испугалась. Оказавшись на её месте, любой что угодно напридумывает. Более благодатной почвы для развития паранойи и придумать сложно.
Одно я понял точно, сейчас ей, как никогда, нужно общение. Её нельзя оставлять одну, пусть даже и в достаточно просторном трюме. За последнее время она многое пережила из-за чего ей, было тяжело и страшно.
Свой переезд в трюм, я ни как не обосновывал. В конце концов, я был в том положении, когда мог ничего не объяснять. Но и совсем пропадать там, мне тоже было нельзя. Так что мы договорились с Каори, что будем составлять компанию Ирулан, по очереди. Хотя, конечно были моменты, когда мы всё же оставляли её одну. Жизнь шла, и нам тоже хотелось иногда уединиться.
Плаванье шло спокойно и приятно. Быстроходный клипер летел быстрее ветра. Шкипер был умелым и приятным в общении человеком. Видимо Большой Рик дал ему необходимые инструкции, потому что его стремление угодить нам, едва не превышало скорость нашего
Ради её спокойствия я ночевал с ней, а поскольку кроме общения заняться в трюме было нечем, мы разговаривали на разные темы. Вначале я позволил ей излить свою душу, начав с истории своей жизни. Даже люди больше всего, любят рассказывать о себе, видимо в этом, мы с драконами, были похожи. Когда Ирулан поняла, что приобрела благодарного и внимательного слушателя, она раскрылась передо мной, как цветок, перед солнцем. Думаете выслушать более чем столетнюю историю жизни долго? И да, и нет. Не дольше чем выслушать историю жизни любого человека. Ирулан была интересной и не простой личностью. Своевольной и свободолюбивой, совсем непохожей на принцессу.
— Как я понял, у вас принцессы не выходят замуж по любви? — спросил я.
— Да. Мужей нам выбирает отец.
— Совсем как у людей…Мир не меняется, дракон ты или человек — философски заметил я — А как ты к этому относишься?
Ирулан смешно потёрла лапой нос.
— Не знаю. Думаю, что если он мне не понравиться, я сделаю всё, что бы он расхотел на мне жениться — ответила она.
— Это будет не просто. Он ведь не из-за любви к тебе посватается, а из-за твоего положения в обществе.
— Тогда я проберусь к нему ночью в дом и убью его — хищно сказала она.
Думаю, она не шутила. Несмотря на всю свою хрупкость, она была ассасином. Я бы не хотел оказаться на месте её жениха, особенно если бы я знал, что я ей не нравлюсь. Власть, властью, а жить-то хочется.
— Варен, а откуда ты знаешь наш язык? — поинтересовалась Ирулан, меняя тему.
Я задумался, что ей ответить. Очень скоро она самолично увидит Вита. Когда мы окажемся в Сибуле, скрыть наши с ним отношения будет сложно. Да и всё равно правда, так или иначе, всплывёт. Но и говорить ей, что я Князь тьмы, я тоже не хотел. Не думаю, что её доверие выдержит такую проверку на прочность. Надо было придумать некую полуправду, которая бы её удовлетворила, но в тоже время не лишила меня возможности маневрировать. Нет хуже ситуации, когда тебя ловят на слове.
— Мой сын дракон — ответил я.
Ирулан удивлённо посмотрела на меня. Прикинула мои и свои размеры. Разницу в физиологии, которая была видна даже внешне, но задавать бестактных вопросов, каким, таким образом, это вышло, не стала. Мне даже было забавно наблюдать за ходом её мыслей, отражающимися на её морде. Я так и не понял, её окончательного отношения к данному заявлению. Скорее смесь недоумения с лёгкой неприязнью и небольшим налётом отвращения. Нельзя сказать, что драконы считали людей животными, но и на свою ступень тоже не ставили. Если хотите понять её отношение к этому, то представьте, что общаетесь с очень умной обезьяной, а она вам говорит, что у неё есть ребёнок, от человеческой женщины. Сама по себе обезьяна вам не противна. Возможно, даже, что вам с ней занятно и интересно, но стоит вам представить подобную связь, как в душе что-то переворачивается, протестует против подобного.