Иноверка

Волхова Ульяна

— Не беспокойтесь! — отозвался всё тот же человек и вручил мне небольшой приборчик, похожий на плоский кругляш. — Просто приложите его ко лбу и подумайте о тех вещах, что вам необходимы, а также о необходимой для них упаковки. Таким образом, каждый из нас получит подробную инструкции — и всё будет в лучшем виде.

— Ладно, проехали. — приняла этот ответ я и задала последний вопрос-претензию: — Работа?

— У тебя выходной! — заявил дед.

— Да? И каким это образом? — удивилась я.

— Выездная съёмка с моим участием. — спокойно

ответил родственник.

— Что-то я не получала подобных указаний от редактора!

— Значит, получишь. — пожал плечами дедуля. И ровненько под эти слова на мой коммуникатор пришло сообщение-подтверждение…

— Ну, вопросы кончились?

— Ага. — подтвердила я.

— Тогда даю пять минут на сборы…

* * *

— Хлоя! Кончай щёлкать! — рассердился Дедуля.

— Мы же на выёздной съёмке! — запротестовала я. — Что я завтра предоставлю начальнику?!

— Хлоя!

— Что? Раз придумал такой предлог, то терпи. Не порти мне свою собственную же легенду!

— Ладно. — смирился родственник. — Но может ты присядешь и поешь?

— Чуть позже. — покачала я. — Сейчас самое лучшее естественное освещение, а его очень важно поймать, когда ты не в студии. Оно такое изменчивое… К тому же, здесь очень удачный интерьер. Прямо твой светотип!

— Мой что? — не понял Дедуля.

— Я имела в виду то, что на фоне этих цветов ты выглядишь лучше всего. — решила сразу пояснить я.

— ААА… — донеслось уважительно.

И на некоторое время меня оставили в покое, но только на некоторое, потому что очень скоро послышался удар кулака об деревянный стол.

— Давай, садись уже. — грозно произнёс Дедуля, но натолкнувшись на мой взгляд, резко сменил тон и вполне миролюбиво закончил: — Того что ты сделала должно быть достаточно: я всё равно плохо получаюсь — и как не старайся лучше не получится. Я, как говорят, абсолютно нефотогигиеничен.

— Глупости! — решительно заявила я, плюхаясь на уютного вида плетенное креслице. Оно как-то зашаталось, но выдержало. — Не бывает «абсолютно нефотогигиеничных» людей — бывают криворукие фотографы!

Уловила недоверчивый взгляд, восприняла его как вызов и решила продемонстрировать собранный материал.

— Вот смотри! — предупредила я и сунула Деду под нос небольшой экранчик, на который уже успела вывести свои сегодняшние работы.

— Это я? — удивился он.

— Ты-ты! — засмеялась я. — Не я же!

— Но как? — восторженно спросил Дедуля, перестрикивая кадры.

— Это всё ракурс, освещение, цвета вокруг, поза модели, режим съёмки…

— Такие мелочи?! — не мог угомонится Дед, а я покровительственно улыбнулась и спросила:

— Ты знаешь, что отличает красоту от уродства? Что различает шедевр и посредственность, уникальность и обыденность?

Как я и полагала, родственник захватил наживку и пустился в далекие философские дали, вынуждая меня улыбаться ещё шире.

— Что? — наконец он выловил мою насмешку. — Что не так?

— Слишком

сложно, ответ гораздо, гораздо проще… Всё меняют детали. По сути, как ты и сказал, мелочи, но эти мелочи меняют всё. Хотя знаешь, замечать, видеть, использовать, следить за ними и есть самое трудное… И не только в моей работе, но и в любой другой.

— Ну, что ж… Профессионалу виднее! — возвестил Дед, а мне так приятно-приятно на душе стало, ведь по сути, ОН сейчас признал мои заслуги, умения, ведь раньше Дедуля мою работу ни во что не ставил, считал пустой тратой времени. Этим, конечно, он не бравировал, но и не скрывал, а тут ПООЩРЕНИЕ. Опять же мелочь, а окрыляет!

— А у тебя есть с собой другие фото? — спросил Дед.

— Да. — кивнула я. — На этом устройстве я сохраняю всё снимки, что делаю не по работе, а для души. Они у меня разобраны по датам и по тематике…

— Хорошо! — пробурчал он — и я его потеряла, в смысле, он воткнулся в мой экранчик и перестал реагировать на мир вокруг.

Я лишь усмехнулась и таки стала ковыряться в салате.

— Что ж не дурно. Совсем недурно. — наконец соизволил заговорить Дед, а я задумалась… Что значит по меркам Дедули хорошо, если он на весь завтрак пропал из зоны доступа — и это всего лишь недурно! Впрочем, настроение было самым радужным, поэтому задумываться на эту тему особо не хотелось, тем более, что Деда кинул озабоченный взгляд на часы, а потом кинул то, что я сразу поняла: лучше бы молчала, а не разглагольствовала о философских категориях… Потому что ДОРОГОЙ родственничек КАК сказанул:

— Ну, раз красота в деталях, пойдём сделаем из тебя красотку! Чтобы весь клан любовался. Чтобы не стыдно было!

— Что? Значит, за меня стыдно? Значит, я страшненькая?! — зашипела я. Вот же, гад! Он… ОН даже отнекиваться не стал! Гад! Я обиделась. Честно и совершенно откровенно. Даже если это и правда, то кто такое девушке говорит?! Да, только самоубийца!

Так вот, я обиделась и по этому радостному поводу хотела возмутиться, высказать всё, что я думаю о некоторых личностях, убежать, в конце-то концов… Но кто ж мне дал?! Меня самым позорным образом скрутили и затолкали в мобиль. А там наперебой стали твердить в какое сказочное, восхитительное место мы едем. Твердили много чего, говорили ещё больше — и каждое второе слово прилагательное в превосходной степени. И всё это о каком-то салоне красоты!

Не скрою, женщина во мне была заинтригована и прямо сгорала от желания заглянуть, хоть одним глазком, а я сама… Ехала, слушала и молчала. Ехала, слушала и молчала… Что так быстро смирилась с текущими изменениями? НЕТ! Просто решила посмотреть (согласившись с женщиной): что ж за салон такой. И если действительно что-то путное, то окончательно расслабиться и получить удовольствие, но если нет… Держите меня семеро! Хотя нет. Всё равно, не поможет… Всё равно, всех порву(не знаю, как физически, но морально, ТАК ТОЧНО!)! Особенно самых говорливых!