Инородное тело

Градова Ирина

– Да нет, ты не поняла! Невидимка – это… В общем, дело было так. Лилит и Влад показывали нам свое убежище, – кстати, у них там круто! – и вдруг Влад говорит, чтоб, мол, мы хорошенько подумали – действительно ли хотим стать частью ковена, потому что это влечет за собой множество различных обязанностей. Если мы захотим уйти, то сделать это будет не так-то просто, а уж если мы нарушим маскарад – то есть расскажем кому-то из обыкновенных о своих новых «братьях и сестрах», об убежище или вообще о том, чем занимаются вампиры, то мы станем невидимками.

Он подвел нас к стене позора – это вроде доски почета, только наоборот: там у них висят фотки всех невидимок – бывших членов ковена, исключенных из сообщества за преступления, совершенные ими против вампиров.

– И много там таких? – поинтересовалась я.

– Да нет, человек пять, наверное. Зато одного я узнал, и это был Валерий Щукин – помнишь, Карпухин нам снимки убитых показывал, а у меня память сама знаешь какая!

– Ты хочешь сказать, – медленно произнесла я, пытаясь вникнуть в суть услышанного, – что убитый Валера Щукин когда-то принадлежал к этому вашему… шалману?!

– По сути, он не был вампиром – всего лишь лайфстайлером, но вращался в этом кругу – впрочем, как и в кругу «золотой молодежи», чего ему и не простили.

– То есть его убили просто потому, что он путался с ребятами вне этого вашего… ковена?!

– Об убийстве они не говорили – только об исключении из сообщества. Однако было и еще кое-что, что мне не очень понравилось… – сказал Дэн.

– То есть?

– Когда Влад рассказывал о невидимках, мы как раз у стены позора стояли, и вдруг он сорвал фотографию Щукина и скомкал ее, а Лилит сказала: «Давно пора!» Я спросил, почему он убрал снимок, а Влад так гаденько на меня посмотрел и сказал – что-де больше этот чувак им неинтересен. Не знаю, имеют ли они какое-то отношение к его смерти, но точно о ней знают! В любом случае они не стали бы вот так сразу выкладывать всю свою подноготную первым встречным – ведь мы с Денисом еще не сделали ничего, чтобы заслужить их доверие!

– Как ты думаешь: что вам придется сделать, чтобы этого добиться? – подозрительно спросила я.

* * *

Павел Кобзев согласился встретиться со мной после работы. Приемы он, как правило, вел на дому, за исключением сеансов групповой терапии, поэтому дело уже близилось к одиннадцати вечера, когда я позвонила в его дверь. Несмотря на явную усталость, которая отражалась на бородатом лице психиатра, украшенном стильными очками, он встретил меня приветливо, как всегда. Выслушав все, что я имела ему сказать, он покачал головой и молвил:

– Мне эта идея тоже не нравится: мальчишки совершенно не готовы к работе под прикрытием – у них для этого нет ни необходимой квалификации, ни соответствующего характера! Если бы можно было подсунуть этому ковену кого-то другого, я бы предложил Пашку Трофименко – он паренек сообразительный, да и, как ни крути, он все же оперативный сотрудник, хоть и зеленый еще.

– К сожалению, такой возможности у нас не было, – вздохнула я. – Так уж случилось, что Денис стал связующим звеном между нами и вампирами – вот поди ж ты!

– А Дэн ваш какого черта вмешался, а?! Мало нам беспокойства с этим Денисом, так и он еще влез!

– Честное слово, мне и в голову не приходило, что он способен

выкинуть эдакое коленце! – я попыталась оправдаться вместо сына. – Наверное, ему не хотелось бросать Дениса одного, но мне кажется, что проблема гораздо глубже, – по-моему, Дэн просто ловит кайф, и не меньше, чем сам Дениска!

– Да уж, Агния, повезло вам, ничего не скажешь!

– Возьмете меня в пациентки, когда все это закончится?

– Непременно. Только, боюсь, когда это действительно закончится, пациентов наберется на целое отделение – и это только из ОМР! Кстати, Артему удалось кое-что выяснить о вашем Илье Прокофьеве. Сам-то он ни в чем незаконном не замешан, но вот братец его, Влад Прокофьев, сидел!

– Правда?! А за что?

– Первый раз – по малолетке, за вымогательство, второй – за вооруженный грабеж.

– Боже мой!

– Вот и я о том же: эта затея весьма опасна.

Мы немного помолчали, а потом я задала интересовавший меня вопрос:

– Скажите, Павел, насколько вся эта теория вампиризма – реальна?

– Вы о том, есть ли вампиры на самом деле?

Я кивнула.

– Мое глубокое убеждение – нет! Это своего рода культ, образ жизни, никак не связанный с необходимостью пития человеческой крови. Однако я вынужден признать: культ весьма популярный, как и все таинственное!

– Дэн мне столько всего рассказал, что у меня прямо-таки волосы на голове шевелились от его откровений! Я подумала: может, вы сталкивались в своей практике с похожими проблемами, ведь все эти «маскарады» – следствие каких-то психических отклонений, да?

– Ну, я бы не стал так категорично это утверждать, – возразил Павел. – В самых крайних своих проявлениях – несомненно, да, но ведь есть и более спокойные люди, которым просто хочется ощущать себя «иными», им нравится вся эта атрибутика и прочее. С так называемыми вампирами я, конечно, не сталкивался, зато мне встречались кое-какие истории болезни, схожие по симптоматике. К примеру, есть такое понятие – аутовампиризм.

– Что это такое?

– Питье собственной крови – как результат психических отклонений личности. Также существует синдром Ренфилда, выражающийся в психологической потребности в питье крови.

– Не физиологической? – уточнила я.

– Именно – всего лишь психологической. Еще этот синдром называют «клиническим вампиризмом». Строго говоря, это антинаучная теория, так как даже термин «синдром Ренфилда» не имеет никакого отношения к психиатрии: он взят из романа Брема Стокера о Дракуле, где существует такой персонаж, психологически одержимый жаждой крови. По Ренфилду, а вернее, по Стокеру, синдром сей имеет четыре стадии: травма, имевшая место в детстве, аутовампиризм, зоофагия, то есть употребление в пищу крови животных, и, наконец, собственно вампиризм. Также Стокер утверждал, что данная болезнь впоследствии затрагивает не только психику, но и физиологию. Мне лично не доводилось общаться с людьми, имеющими этот диагноз, но я знал одного профессора, который построил себе на этом карьеру и написал две диссертации, крайне популярные на Западе. Известно и такое понятие – гематофилия. Она имеет эротическую природу и выражена опять же в психологической потребности в созерцании, ощущении запаха и вкуса крови.