Инопланетянка

Волхова Ульяна

— Зачем благодаришь, если, всё равно, не пришла? — гневно спросила эта суперзвездень.

— Не пришла, но воспользовалась. И как выяснилось, очень неплохо! — спокойно возразила я.

— Ага. — поддакнул Ян. — Отдала знакомому.

— Отдала.

— Дарюсь, тебя что так часто приглашают на громкие премьеры?

— Нет.

— Не любишь подобные увеселения?

— Наоборот, обожаю.

— Так почему не пришла? — не мог понять меня актёр.

— Просто были более важные дела. — спокойно, без

лишних эмоций ответила я.

— И какие же? — ехидно осведомился пуп земли.

— Ну, не знаю. — закатила глаза я. — Может быть, семья?

Молчание продолжилось, но оно не было таким тягостным, как всего несколько минут назад.

С моей стороны было недоумение: «Он что следил за мной? Зачем? Почему?» С его — не знаю. Наверное, его удовлетворил мой ответ.

Но и это состояние было прервано очередным приходом мадам Дюваль с очередной кандидаткой.

А я посмотрела на девушку и поняла, что лучше б не смотрела. Потому что это была Лара. Ронова Лара!

Считать я умею очень хорошо, просто замечательно. И вот благодаря этому заурядному умению стало понятно, что за родители, из-за которых ребята отложили свадьбу, а также когда и чем они заболели…

А ещё я поняла, что обожаю буку заведующего кафедрой, на которой я училась. Он всегда требовал полной отдачи на работе, настолько полной, что даже в мыслях ничего лишнего не оставалось.

Пусть сейчас не его занятия, но привычка концентрироваться на одном осталась. И это правильно, потому что подумать время у меня ещё будет, а иллюзию надо внедрять сейчас.

* * *

Чувствовала я себя паршиво, как будто подхватила какую-то болезнь — и она ещё не разгорелась в полную силу, но свербеть уже начала, а это состояние зачастую хуже самой болезни. И мне было плохо, пусть ничего не болело, а дышать было трудно, будто гигантские тиски сжали грудную клетку и не хотели меня отпускать.

Постепенно моральная боль перешла в вполне реальную физическую.

В какой-то момент я поняла: «Я не высижу. Не смогу сделать полноценную расшифровку!»

Я не знаю, может я чего-то не понимаю, но для меня поведение Лары — предательство. Самое настоящее. Меня в этой жизни ещё никогда не предавали, да и сейчас, собственно, меня действия девушки не касались, но мне было больно и за себя, и за Рона.

Нет, процедуру я провела до конца, но потом отпросилась у начальницы. Мадам внимательно посмотрела на меня и без возражения отпустила, поэтому сейчас я тихо шла по улицам, раскладывая в голове всё по полочкам и разрывая кольцо вынужденной брони, которой я сама себя окружила, как только поняла, кто передо мной.

Домой шла медленно, чеканя шаг, словно вбивая своё разочарование, своё раздражение в тротуар. Наверно, именно поэтому меня догнали и окликнули:

— Дарина, подожди!

— Что

надо? — резко развернулась я, сжимая кулаки. Кулаки сжимала крепко, потому что казалось, что если я их хоть немного отпущу, то непременно вцеплюсь красотке в волосы, а затем прокачу лицом по тротуару.

— Поговорить. — пропел Ларунчик.

— О чём? — подстроилась под тон я. — Не думаю, что я хорошая компания.

— О нет, хорошая. Очень хорошая.

— Что так?

— Ну, во первых, мы обе связаны подпиской о неразглашении. А обсудить ситуацию очень хочется и тебе, и мне, а не с кем. Во-вторых, поверь мне, у нас много общих тем. И ты, и я заинтересованные стороны. Думаешь, я не видела, как ты Рона смотришь? Так что, не строй из себя святошу!

Сказать, что я опешила, ничего не сказать! Но девушка была права: нам действительно есть что обсудить.

Итак небольшое, уютное кафе. Столик на двоих, и чашки кофе. Вот только не пьёт никто. Лара, потому что говорит без остановок, а я, так как в горло не лезет. Вот и сижу, слушаю и чашку в руках вращаю.

— Долго воду лить будешь? — обрываю речь Лары я. — Когда к делу перейдёшь?

Уж сил слышать щебетание «птички» больше не было. Хотелось, чтобы всё скорее кончилось.

Когда я шла в это кафе, думала, надеялась, что мне объяснят, расскажут… Что всё это не то, чем кажется. На худой момент, хотела услышать оправдания. Но их не было! Вместо этого был трёп о том, какой Тьен красавчик, о новинках театра и кино, о погоде… О чём угодно, но не о действительно важном. А ещё у девушки абсолютно не было чувства вины. Она улыбалась и была довольно и собой, и миром. На минутку появилась мысль: «А может быть, она пришла из чистого любопытства? Ведь это так интересно посмотреть на знаменитого человека?!»

Но тут же пришёл ответ: «А мурыжить Рона зачем? Зачем заставлять его переживать? Сказала бы правду!»

Знаю, моя голова большая свалка, а мысли — дребедень. Но мне так хотелось услышать, самое глупое но оправдание-объяснение…

Но его не было. Вместо этого прозвучало:

— Мне нужно, чтобы ты сделала расшифровку совместимости на самом высоком уровне из возможного. Я хочу, чтобы выбрали меня.

— Вот оно как. — сказала я и сделала первый глоток кофе. — А больше ничего? Не?

— Это в твоих же интересах! — заявила красотуля.

— В моих?! — удивленно переспросила я, потому что подлог никак в мои интересы не укладывался.

— Ну, да. Я с Яном, а Рон освободится…

— Рада за него. — холодно ответила я.

— Ты не понимаешь: если он свободен, то ты сможешь быть с ним! — раздражённо фыркнула красопета, недовольная моей «недогадливостью».

— А ничего, что Рон взрослый, состоявшийся человек и сам должен решать с кем быть, кого любить? — отрезала я.