Иномирец (СИ)
Шрифт:
– Мне действительно можно пробовать ходить?
Я утвердительно кивнула, дожевывая банан.
Девушка, решительно выдохнув, попыталась привстать на лавке. Получилось неловко, но она упорно тянулась и в итоге смогла сесть, свесив на пол ноги.
Мы с Отлирхом оба вскочили, намереваясь ей помочь, но доргиня, прикусив нижнюю губу, от нас отмахнулась и, опираясь руками на лавку, принялась вставать. Все еще по инерции боясь ощутить боль в груди, Притана старалась глубоко не дышать и резко не поворачиваться. Нога слушалась плохо.
Переволакивая ее по полу, девушка начала двигаться к выходу. Мы все, затаив дыхание, наблюдали за ней. Характер у бывшей уже караванщицы был явно волевой и дерзкий, а натура беспокойной и стремительной. Интересно, кто
Мои размышления не успели еще оформиться в вопрос, а девушка уже достигла двери, намереваясь продолжить движение дальше. Я махнула рукой шаенгам, показывая, чтобы они оставались на местах, и сама отправилась за ней следом. Девушка благополучно выбралась на улицу, но капли испарины, блестевшие на лбу, говорили о том, каких сил ей это стоило. Киен и Торгх, находившиеся на улице, встретили нас недоуменным молчанием, внимательно наблюдая за движениями доргини. Торгх был в одних кожаных брюках, покрытый каплями воды. Наверное, купался. А девушка, прикрыв глаза и устало прислонившись спиной к стене домика, наслаждалась ярким светом светила, шелестом окружающего яркого леса и приятной свежестью воздуха. Уже бесстрашно вдыхая его полной грудью. Глаза ее распахнулись наполненные приятной негой и, обежав окружающий пейзаж, остановились на Торгхе:
– Ты! – она просто выплюнула этот крик с ненавистью и злобой.
Вся расслабленность и довольство мигом слетели с нее.
– Чудовище! Монстр! Ты!!! Убил моего жениха!!! Убил остальных! – девушку трясло от гнева, от злобы, от боли.
Шаенг, чьи глаза опасно полыхнули, вдруг поник и от каждого ее слова продолжал все больше и больше горбиться, упираясь взглядом в землю.
– Стой! Что ты сейчас наделаешь! – грубо крикнул девушке Киен, стремительно протягивая руку в сторону собрата по роду.
Но доргиня уже ничего не воспринимала, ничего не слышала, весь ее мир в этот момент сфокусировался на одной точке – на Торгхе. Не задумываясь о боли, о непослушной ноге, о собственной безопасности, она как-то неуклюже бросилась к нему, вытянув вперед обе руки с заостренными когтями, стремясь добраться до шаенга. – Я убью тебя, тварь!!! Ты слышишь, убью!!! Я должна. Вы все убийцы, ненавижу вас!!!
Мы с Киеном застыли, не понимая, что предпринять. Он хотел задержать ее, но она рывком оттолкнула его руку от себя и с ходу вцепилась когтями в лицо рубиновоглазого. Торгх не сопротивлялся, даже не дернулся и не отвел глаз от беснующейся девушки. Притана же словно впала в безумие, она с дикими криками расцарапывала его в кровь – лицо, грудь, плечи. Казалось, если бы она могла, она разорвала бы его на куски.
– Ненавижуууу!!! – орала она, захлебываясь слезами и подвывая. – Проклятые шаенги! Вы все убийцы. Теперь я это знаю.
– Да, – вдруг сказал Торгх четко и громко, не отводя взгляда от обезумевшего лица девушки, – да, я убил их всех. И я прошу тебя забрать мою жизнь в оплату.
Ты можешь это сделать, ты должна! Это и мой выбор тоже.
Шаенг неуловимо быстро выхватил висевший на боку сорг и протянул его доргине. Мне стало плохо. Киен весь напрягся, всматриваясь в глаза рубиновоглазого. В глазах этих не было и капли безумия, наоборот они были полны твердой уверенности.
– Киен, – слабо прошептала я, пытаясь хоть что-то сделать. К горлу уже подкатывала дурнота от кровавых потеков на лице и теле шаенга.
– Это его право, – глухо прошептал в ответ целитель, сжимая ладонь в кулак.
Доргиня, на миг отпрянув от своей безропотной жертвы, перевела взгляд на протянутый клинок и резко выхватила его, сжимая двумя руками. Отступив на шаг, она замахнулась и с криком, зажмурив глаза, рубанула по телу; она снова и снова махала клинком, оставляя на теле шаенга обезображивающие глубокие кровавые борозды. Пока совсем не обессилев, пошатываясь, не отступила от него, мягко оседая на землю. Сорг выпал из разжавшихся рук, а
Притана зарыдала:
– Не могу!!! Так хочу, но не могу убить…, – прижав ладони к лицу, она рыдала, издавая булькающие хрипы, – ненавижу тебя, ненавижууу…
Колени
– Я сам себя ненавижу гораздо сильнее и никогда не смогу простить себе того, что сделал.
Доргиня замолкла, содрогаясь в беззвучных судорогах рыданий. Потом рывком вырвалась из его рук и, дернувшись вверх, каким-то непонятным для меня движением вдруг перевернулась в юркую бурую лисичку. Животное нервно дрогнуло и сорвалось с места, устремившись в лес за домиком. Киен повернулся за ней с криком:
– Стой, глупая! Там же обрыв…
Торгх еще до крика целителя мучительно и медленно поднимаясь с колен, вдруг резко дернулся, как пружина, и тоже стремительно, не обращая внимания на раны, сорвался с места, устремляясь следом за лисой. На его месте осталась лужа быстро впитывающиеся в грунт темной крови. Это меня доконало, и я почувствовала, что теряю сознание. Последним моим ощущением были руки
Киена, подхватывающие меня.
С Ригардом мы сразу договорились, что долго охотиться смысла нет – возможности для хранения мяса у нас не было. Поэтому лучше каждый день, но понемногу приносить добычи. Мы разделились: янтароглазый отправился за дичью, а я решил, что не только Дине удивлять вкусностями, и принялся искать для нее ягод и дикого душистого меда. Специально для этого захватил с собой закручивающуюся фляжку. Мне повезло – на пути встретились плоды грушона – сладкие и вкусные корнеплоды, из которых можно сделать замечательное блюдо. Набрав меда, я принялся за сбор ягод и лесных орехов, когда внезапно ощутил смятение Дины. Одновременно сработали предупреждающие маяки на Торгхе – шаенг снова скатывался в пучину гнева и безумия. Мысленно крикнув Ригарду, я рванул к сторожке. Бежал на пределе, ругая себя за то, что не подумал забрать Торгха с собой. Что, если он сорвется и опять покалечит доргинь или и еще что-нибудь похуже! Хорошо, что далеко мы не отходили, я же, гонимый страхом, и вовсе так стремительно двигался, что уже вскоре оказался в зоне восприятия. Первое, что обратило на себя внимание и напугало еще больше, это запах крови. Причем крови Торгха!
Что там стряслось? Так же ощущались растерянность Киена и глубокая печаль и тоска истекающего кровью шаенга. Подбегая ближе, сменил направление – впереди путь преграждал огромный глубокий каменистый овраг с крутыми обрывистыми краями, который приходилось оббегать вокруг. Все мои органы чувств говорили о приближении перевертыша. Неужели нас застали врасплох и обнаружили? Мы же проверили – доргов рядом нет. Так же я чувствовал, что раненый Торгх тоже бежит мне навстречу. Замедлившись, я уже настороженно, готовый к появлению дорга продвигался вперед. И в результате оказался у обрыва, когда на его противоположенный край выскочила бурая лиса, из-за своего стремительного бега не успевшая затормозить и с отчаянным лаем сорвавшаяся вниз. Практически одновременно с ней выскочил Торгх и, не задумываясь и не замедляясь ни на мгновение, прыгнул с обрыва вниз, в полете обхватывая лису руками. Я с ужасом наблюдал, как они стремительно приближались к каменистому дну, изобилующему острыми выступающими камнями. Рядом остановился Ригард с тушей лани за плечом.
– Торгх??! – потрясенно спросил он, вглядываясь вниз.
– И, кажется, одна из девушек, – голос сорвался.
– Что ж там у них случилось??! Киен нужен. Надо спускаться вниз, он же не должен погибнуть от этого? – Ригард сам боялся не поверить в свои слова.
– Дина не отзывается, так что я в строение, а ты спускайся. Киена отправлю, – мне было страшно за шаенга, но беспокойство за Дину пересилило.
Перехватив тушу, я устремился дальше, ощущая уплотнение воздуха, это
Ригард начал собирать плотную воздушную подушку, чтобы спуститься на дно оврага. Вбежав на лужайку, я застал там Киена, Нитрока и Отлирха. Шаенги готовы были отправиться на помощь, когда услышали меня.