Иноходец
Шрифт:
— Занимательный урок, госпожа.
— Зачем вы дразнитесь, — она смутилась. — Госпожа — мистресса Хедер. Я швея.
Девочка-тростинка. Руки вполовину его руки, ножки, наверное, как у олененка. Дались тебе ее ножки? Тпру, стоялый!
И «гусиная кожа» на этих лапках, лен особо не греет в такое утро.
Джерард вздохнул, снял халат, положил ей на плечи. Рэми хотела возразить, но — было видно — уж очень теплой оказалась одежка. Правда, полы халата тащились по крыше сзади, ни дать ни взять, шлейф.
— Как вам подошли бы два юных пажа, —
Как раз в это время через слуховой люк на крышу выбирались зевающая Маранжьез и злая как тридцать чертей Джорданна. Вчера поклонник спьяну пообещал Белой Пчелке, что выложит ее имя на мостовой перед кабаре цветами. То же самое он пообещал и Джорданне, то ли перепутав, то ли еще чего. Блондинка измучилась от любопытства и ревности, и подскочила чуть ли не с рассветом. Растолкала соперницу, потянула на крышу лицезреть обещанное.
— Ни черта вообще, тебе говорила! Ну, ты получишь у меня сейчас! Пьянь всякую слушать, — зашипела брюнетка, сузив синие глаза. — Лучше начинай бежать, Map. Че ты ржешь??
— Это не я, — отступила Маранжьез. — Это кто-то смеется там.
Острый разрисованный ноготок указывал влево. Обе танцовщицы осторожненько высунули носы из-за скрывавшей обзор трубы дымохода.
— Ты тоже это видишь? — проговорила блондинка. — Я не тронулась умом?
— Ты тронулась, и давно. Но я тоже это вижу. Ущипни меня… А-ай! Дура! Я в переносном смысле! Это ребенок-Рэми? Это она так смеется? Ты вообще видела хоть раз ее вот так смеющейся?
— Только в мечтах. Но что Рэми, лучше посмотри, кто перед ней эти смешные сказки сказывает. Твой незабвенный призрак! Не кажется ли тебе, что мы многое пропустили? А что это на ней надето? ЕГО халат! Можешь такое представить?
— Чего тут представлять, — почесала нос брюнетка. — Однако от кого, но от Рэми я не ожидала. Это твое влияние, проститутка!
Подзатыльник был осторожный, но тяжелый. Любопытство взяло верх над природным желанием завизжать и вцепиться, поэтому Маранжьез промолчала, только скорчила рожу. Действо на крыше затягивало. Джерард как раз разыгрывал «в лицах» некую сценку, Рэми заинтересованно вникала, приоткрыв рот, и иногда хихикала.
— Что-то не так, тебе не кажется? — шепнула блондинка, почесывая нераспутанную гриву. — Он себя ведет как-то…
— Не как любовник, ты это хочешь сказать? — несколько кривовато усмехнулась Джорданна и начала обкусывать ноготь на мизинце правой руки.
— Ну-у, не знаю… Может, он когда-то в детстве хотел переспать с младшей сестрой?
Как раз в этот момент Рэми была взята за талию и аккуратно поднята повыше для обозрения городских видов. Джорданна отгрызла ноготь под корень и без слов удалилась в тот же люк, откуда и пришла на крышу.
— Кажется, за эту сахарную косточку здесь передерется немало салонных собачек, — глубокомысленно сказала Маранжьез, потянулась
— Доброе утро, ребенок-Рэми. Доброе утро, рид Джерард, — одарила она их ослепляющей улыбкой.
Рэми сказала «ой» и судорожно попыталась спуститься вниз. Джерард спокойно поставил вышивальщицу на парапет и кивнул блондинке.
— Что интересного в городе? — мурлыкнула Маранжьез, кончиком пальца указывая вдаль.
— На Судебной Площади повесили парочку шпионов, — Джерард зевнул, — и четвертовали одного любопытного дворецкого.
Рука его по-прежнему лежала на талии вконец сконфуженной Рэми. Пчелка поняла намек, но никак не собиралась сдаваться.
— Рэми, солнышко, ко мне придут в восемь. Мне просто позарез нужно зеленое платье, ну то, с перышками. А я похудела, висит — жуть. Зашьешь по быстрому? Само собою, с меня весь ассортимент кондитерской!
И увела вышивальщицу за собой.
— Кошачьи прятки, — улыбнулся Джерард. Взялся за ограждение — и тут его «накрыло». Жаром обдало лицо. Кожу стянуло. Камни нагрелись.
Кому-то срочно нужен Иноходец.
Ладонь еще хранила тепло прикосновения к застенчивой кареглазке. Потянуло запахом свежего хлеба — булочная была немного ниже по улице. Звякнуло чье-то окошко. Кратковременный всплеск неприятных ощущений прошел, и прохладный утренний ветер обласкал пока что не остывшие камни на маске. Джерард постучал по ним кончиками пальцев, и принял решение остаться. Судя по силе призыва, не более чем пара человек. А вдруг вампир, причем местный? Никакой пользы в дальней дороге не будет. А то, что дорога дальняя, не обсуждается — сердце нельзя вынимать из груди, пока нельзя.
Ну вас ко всем псам Гарда, уважаемые!
Я — в отпуске!
Я видел его, и он мне понравился. Очень понравился. Мой долгий путь оправдан. С дрожью во всем теле, как в день первого любовного опыта, я перебираю в памяти каждую черточку его запоминающегося облика и предвкушаю, каким восхитительным источником развлечений он станет. Не успев появиться, он уже сумел меня немного огорчить, и я насладился даже этим крошечным, будто вылупившийся змееныш, чувством. Он меня не замечает! Как славно и как горько. Почему же? Меня очень это волнует. Что это за мир, если прибытие полубога никем не замечено?
Я жажду обратить на себя его дивный взгляд, сверкающий, как клинок, цветом подобный листве на деревьях. Сколько здесь деревьев, и они такие огромные… В моей пустыне все будто растянуто, расплющено вдоль горизонта, а тут — тянется ввысь и вширь без ограничений. Сколько здесь оттенков одного цвета, и разных цветов. Но мне нужен этот, этот — искрящийся и зеленый, как спинка геккона, не желающий обращаться ко мне. Кожа чешется, так хочется вылезти из нее, но мне это не дано. Посмотри же на меня, посмотри, я не имею права находиться в твоем мире, и все же я здесь. Сделай мне подарок в честь минувшего дня рождения и заинтересуйся мной!