Иноходец
Шрифт:
Если ему удавалось дотянуться до Эрфана, хозяин бывал сбит с ног. Если. В большинстве случаев приходилось выносить удары в спину — почки, плечи, лопатки являлись сплошным синяком.
Эрфан вздохнул и швырнул ему полотенце.
— И походка у тебя крестьянская. Воду на тебе возить. Или навоз на поля.
Иноходец, раздраженный, покинул замок в тот же час. И только вечером тренированное ухо Джерри уловило его личную, эрфановскую, музыку открывающегося Межмирья. Раздался голос, и ученик попытался определить, в каком
Но раздался и второй голос. Не принадлежащий прислуге! Джерри прямо в чем стоял, помчался в большой оружейный зал за любимую занавеску. Эрфан НИКОГДА не водил НИКОГО в свой дом. Чужой голос — как глоток воздуха в подземелье. Кто это?
Тихая ласковая музычка лилась сверху, с Тупиковой лестницы. Эта витая узенькая лестница без перил никуда не вела, упиралась в стену, но Эрфан жуть как любил открывать Межмирье на самом верху. И еще долго не захлопывая нору, на ее мерцающем фоне спускаться вниз. Дикий выпендреж. Эффектно, только когда видишь в первый раз. И если факелы горят вполсилы.
Все было как надо, и факелы едва освещали. Только не для ученика-распустехи повторялось на бис представление. Эрфан шел медленно, боком, чуть накрест переставляя ноги по невысоким ступенькам. Сто раз наблюдая сей фокус, Джерри горячо надеялся, что Эрфан наступит на край своего длинного тяжелого плаща. Сегодня, придерживая плащ левой рукой, правую Иноходец изящным призывным жестом протягивал кому-то…
Из полной тьмы в полумрак обеденной залы вплывал сначала сборчатый подол, потом пояс с кистями, потом окутанные мехом плечи. Женщина?!
Сердце забилось сильнее. Антураж «появления» внезапно показался уместным. Это не девчонка, с какими Джерри было легко молвить словечко о том, о сем. Это — дама. Вон какая осанка. Спускается, будто с небес на землю, да с большим одолжением. Медальонный профиль Эрфана, и в его черной перчатке — женская перчатка, тонкой светлой кожи, с меховой отделкой. Медленное завораживающее шествие, ступенька за ступенькой. Легкая музыка.
Однако, мастер, вздохнул Джерри. Такому нигде не учат. Это природа.
Для полноты впечатлений не хватало только маски. Но некоторые вещи Иноходец чтил невероятно. Маска — для работы.
— Госпожа, мы на месте, — проговорил, как пропел Эрфан. — Горничные, надеюсь, уже приготовили вашу комнату. Не стесняйтесь, распоряжайтесь ими. Это им только на пользу. Распустились без хозяйской руки, а я так часто в отъезде.
«Когда целиком, а когда только крыша», — подумал Джерри.
— О, да, рид Эрфан. Я вижу. Экономят даже освещении!
«Рид» — означает «господин», и причем знатный. Ой ли…
Иноходец засмеялся, тихонько, но как-то многообещающе.
— Каюсь, госпожа, это моя прихоть — полумрак. В нем все кажется таким… — элегантный вензель перчаткой в воздухе. — Таким необыкновенным.
Отворилась боковая дверь, теперь уже вполне настоящая, Эрфан придержал ее, пропуская гостью, и Джерри потерял их из виду.
Наутро Джерри торчал навытяжку в огромном холодном зале и как мог почтительнее взирал на ночную посетительницу.
Строгая дама с ледяным взглядом светлосерых глаз, невозможно стройная в черном костюме для танцев, с волосами «в узел» на затылке и бесстрастным выражением лица стояла, слегка опираясь локтем левой руки на станок. Изящная, небрежная поза.
В странных штанах в обтяжку, с жестким поясом на шнуровке, который заканчивался чуть ли не под грудью, было трудно дышать. И еще было страшно стыдно глядеть на себя в зеркало. Даму же, видимо, это не смущало. Она подошла и вдумчиво обозрела Джерри в течение минимум двадцати минут. Парень залился краской и смотрел в пол.
— Называй меня госпожа Хедер. Я твой хореограф. Как же твое имя?
— Джерри.
— Джерри, — в ее глазах была насмешка, задрав подбородок, она заглядывала в лицо преувеличенно снизу вверх. — Есть ли у тебя имя побольше?
— Джерард, — полу проглоти л он.
— Джерард, — повторила дама, с удовольствием выделив каждую букву «р». — У тебя, говорят, проблемы? А ну, пройдись до окна, я посмотрю.
Он прошелся. Туда, обратно. Женщина нахмурилась — не сердито, оценивающе.
— Да, — сказала она спустя минутку. — Но было бы странно человеку твоего роста порхать по-птичьи. Есть грация фламинго, а есть грация дракона. Каждому свое. А маневренность слабовата лишь потому, что ты не балансируешь, просто бросаешь вес, куда придется. Будем учиться распределять.
— Можно вопрос, госпожа Хедер?
— Да?
Он помялся:
— А мне обязательно носить эти… это…
— Повернись-ка.
Джерри повернулся. Дама за что-то схватилась и дернула с недюжинной силой. Воздуха поубавилось.
— Это корсет, Джерррард, — наставительно сообщила она. — Пожалуй, стоит добавить еще ремень и ошейник для осанки.
Ему захотелось завыть и убежать.
— Ого! — отреагировал Эрфан, появляясь в зале, и окидывая пошлым взглядом униформу воспитанника. — Во что здесь играют?
— Нам нужен канат, — непреложным тоном заявила госпожа Хедер. — И еще музыка.
— Будет вам и музыка, будет и канат.
За неимением личного оркестра Эрфан приволок откуда-то механическую птицу в клетке. И толстенький канат. Насчет музыки Джерри раздумывал, а не открыть ли Межмирье — тренировался, научился, похвастаться не перед кем, и, кстати, его личная мелодия очень ритмична. Но Эрфан давал четкие указания насчет несанкционированных действий. Проще говоря — водить даму Хедер за руку по Межмирью и изображать из себя легендарное существо полагалось только одному человеку.