Инквизитор поневоле
Шрифт:
— Простое железо, ничего такого.
— Жаль, — вздохнул парень и разочарованно потопал обратно, бормоча что-то про «несправедливость и вообще».
— Что, правда ничего? — поинтересовался я у Сергея, разглядывая лежащий на полу тесак.
— Ну… — протянул тот с хитринкой в глазах. — Есть кое-что, но он же, — кивок в сторону скрывшегося во тьме аватара, — не успокоится. Куда ему ещё и это? Тем более, у меня пространственный карман есть.
И посмеиваясь, Глушаков закинул оружие убитого босса этажа в возникшую возле руки воронку.
Глава 16
Зачистив
Было тихо, только разожжённый костёр сухо потрескивал, играя язычками пламени, бросая на выщербленные серые стены дрожащие тени. Где-то вдалеке мерно капала вода, отзываясь эхом в опустевших коридорах, да в темноте противно шкрябал ногтями по полу недобитый кем-то зомби.
Со вздохом поднявшись, Глушаков буркнул:
— Я скоро, — скрываясь во тьме.
За поворотом пыхнуло огнём и затихло уже окончательно. Вернувшись, трудовик опустился на раскатанный по полу спальник, улёгся на бок, удобно подпирая голову рукой, и пошерудил палкой стрельнувшие искрами дрова.
Расставив треногу, я повесил над пламенем котелок с водой и, дождавшись, когда закипит, высыпал туда кулёк гречки, закинул мелкорубленое мясо и заправил нашинкованным луком, посолив в конце. Уселся тоже, после чего мы с Сергеем, переглянувшись, дружно стали наблюдать, как Вигир любовно перебирает собранные трофеи.
Чем ниже мы спускались, тем серьёзней и качественней становились оружие и доспехи, и нашему парню приходилось, скрепя сердце, выкидывать что-то из старого, чтобы взять интересное новое.
Сам он уже не напоминал рождественскую елку, с каждым уровнем упаковываясь во всё более и более однотипную броню. Кираса давно уже стала полностью металлической, рогатый шлем сменился на антрацитово-чёрный бацинет, позволяющий видеть в темноте, а матерчатые перчатки уступили место почти таким же, как у меня, бронированным «кулакам».
— Не тяжело? — посмеиваясь, в который раз поинтересовался Глушаков.
— Своё не тянет, — гордо заявил в ответ Вигир и любовно огладил выложенный на пол рядком арсенал.
Оружия тут хватало — все скелеты бегали исключительно с колюще-режущим, не гнушаясь и весьма занятных экземпляров. Видимо, поэтому парень начал отдавать предпочтение не столько сильным зачарованиям на клинках, сколько необычности самого клинка.
Был в его коллекции кинжал, напоминавший японский сай, был изогнутый и похожий на кукри нож, был и прямой палаш с занимательной гардой в виде языков пламени, и классический лонгсворд с надписью по всей длине клинка на неизвестном языке. Жемчужиной же трофеев считался огромный, в рост парня фламберг с волнистым клинком, который мы забрали с трупа здесь, на пятом уровне.
Кое-какие оставленные аватаром вещички из тех, что действительно были интересны, Сергей прибирал к себе в пространственный карман, но продолжал это делать незаметно от Вигира, не собираясь облегчать тому жизнь. Иначе тот и вправду сгребал бы всё, включая консервные банки, если б таковые попадались.
С шестого этажа
Плотно поев сытной гречневой каши с мясом и запив слабеньким, разбавленным вином, я улёгся на спальник, закинув руки за голову, и, разглядывая каменный потолок, задал Сергею вопрос, который не то чтобы сильно меня беспокоил, но внимания требовал:
— Слушай, а нас там не потеряют? Если такими темпами будем идти, дня три зачистка займёт, не меньше.
— Нет, — рассеянно ответил тот. — Я же говорил, что эта область вне временного потока на расстоянии пяти минут от нас. Сколько бы мы здесь ни провели, вернёмся всегда ровно через пять минут после того, как ушли.
— Это хорошо, — удовлетворённо вздохнув, протянул я.
— Послушайте, дядьки, — приподнялся на локте со своего места Вигир. Как-то так вышло, что он, весьма впечатлённый демонстрируемыми боевыми навыками, сначала Глушакова стал прозывать дядей Сергеем, а затем и меня — дядей Пашей. Святым отцом он и прежде меня называть не мог — свежа ещё была ненависть к инквизиции, — поэтому обычно обращался неопределённо на «вы», а вот теперь нашёл нейтральную форму обращения, не вызывающую у него внутреннего конфликта. Нас, в общем-то, это тоже не раздражало, так что воспринимали мы ситуацию вполне благосклонно.
— Чего тебе? — откликнулся я.
Парень немного замялся, но, чуть покраснев, всё-таки продолжил:
— Я про то, что меня… со мной… в общем, когда старшие студентки схватили меня в парке, они хотели со мной…
— Переспать, — подсказал я нейтральное обозначение тех событий. Ну не изнасилованием же называть, умаляя мужское достоинство?
— Да, — облегчённо выдохнул тот. — В общем, я хотел спросить: это нормально?
— Нет, конечно, — фыркнул я, понимая опасения парня, — ничего нормального тут нет, и если подобное попробует повториться, мы тут же это пресечём, можешь не волноваться.
— Да нет, тут такое дело… — Вигир ещё больше покраснел. — А если… ну, если я сам такого хочу?
Глушаков хрюкнул, покашливанием маскируя смех, а я выдал озадаченное:
— Хм… — не зная, что и ответить.
— Просто я ещё ни разу ни с кем, — зачастил паренёк, — а одногруппницы говорят, что тут это всё не запрещено, что мы уже считаемся совершеннолетними, да и про тебя, дядь Паш, говорили, что ты в первый же год в своей группе всех…
Серёга хрюкнул снова, и теперь уже покраснел я сам. Это же надо, какие слухи до сих пор бродят по академии. Хотя чему удивляться? Глупо было считать что они так легко заглохнут. Ещё и прозвище мне наверняка прилепят со временем, когда размер моих гипотетических постельных подвигов вырастет до совсем уж неприличных высот. Какой-нибудь «мегапихарь» или «супертрахарь».
— Врут, — отводя глаза, буркнул я, — не было ничего такого. Но так-то да, твои одногруппницы правы: с момента поступления в академию вы все считаетесь совершеннолетними и, соответственно, можете при желании заниматься… ммм… любовью, — произнёс я неловко под саркастическим взглядом Сергея.
— А с несколькими сразу можно? — уточнил Вигир.
И что тут отвечать?
— Ну, если они не против… — я кашлянул и поинтересовался в ответ: — А что, тебе так те старшекурсницы понравились, что ты с ними хочешь продолжить начатое?