Инкубийственные интриги
Шрифт:
Умом Урстенера понимала, что на самом деле она расплачивается за съеденного в назидание всем демонам Тобиуса и, главное, ее вины в смерти Жуана нет вообще. Если бы она сдержалась и оставила наглого архидемона в живых — тогда да, тогда она была бы виновата. Потому что Жуан все равно бы был убит, но уже не легко и быстро, а наверняка как-то изощренно и мучительно. А еще погиб бы Ратш, и…
Тут Урстенера выматерилась сквозь зубы. Вот, оказывается, как работает возмездие! Просто череда событий, заставляющая какую-нибудь наивную дурочку взять на себя ответственность
Урстенера с трудом сдержалась, чтобы не кинуться к Итшуану выяснять, как он там и не напридумывал ли себе чего лишнего. Сначала следовало дождаться Эрстена, чтобы успокоиться на время о судьбе одного мужчины и целиком отдаться другому.
Ждать пришлось почти вечность — полчаса, а то и дольше. За это время аусваинга измерила комнату брата в шагах и в длину, и в ширину, и по диагонали… и даже с Лили успела переговорить, уточнив, как чувствует себя Луиза. Приказала потихоньку начать подчищать девушке память и внушать, что она находится на лечении, в больнице. Так будет проще… потом… если у Жуана все получится.
Наконец объявился Эрстен, довольный и гордый.
— Не переживай, вживился в лучшем виде, — отчитался он сестре. — Инкубическую регенерацию я ему пока блокировал. Тело у него полностью человеческое, даже не оборотень. Денег на лечение и адаптацию выдал.
Урстенера смогла лишь кивнуть, скрывая за этим немного высокомерным жестом облегчение. Потом все же одобрительно улыбнулась брату и, оставив его вместе с уже соскучившейся Лили, направилась к тоже, наверное, соскучившемуся Иштуану.
Юный демон уже успел договориться сам с собой, и хотя от воспоминаний все еще пробирало до озноба, инкуб принял решение: раз полюбил аусваингу, надо учиться смиряться с ее сущностью. Да, медленное поедание еще живого существа — зрелище не самое приятное. Но это существо хотело убить Итшуана, а до этого отдало приказ убить Алозию. Так что смерть тот съеденный демон заслужил, но, возможно, не такую страшную… Только… Волки — хищники и едят диких кроликов, аусваинги — хищники… Хищнику проще съесть.
Отторжения и отвращения к вошедшей в его комнату женщине у Итшуана точно не было, но и сексуальное желание, его собственное, а не инкубический голод, затихарилось.
Урстенера сразу почувствовала, что между ней и ее инкубом образовалась маленькая трещинка. Она не стала оправдываться или пытаться что-то объяснить. И силой добиваться, разбудив в Итшуане желание, тоже посчитала неуважительным, в первую очередь в отношении себя.
Раз мальчику надо время, то почему бы его ему не дать? В конце концов, под кровать от страха он не залез, наоборот, вежливо с нее встал, едва
— Пойдем, прогуляемся и заберем твоих друзей?
Итшуан сразу оживился, потом смутился этого внезапного оживления. Но быстро справился и спрятал и оживление, и смущение за маской спокойствия.
— Да, пойдемте. А здесь с ними ничего не случится? Или мы их куда-то в другое место спрячем?
— Мы их в другом мире спрячем, — женщина снисходительно улыбнулась и погладила Итшуана по щеке. Отметила, что юноша не вздрогнул, не отшатнулся, даже глаза закрыл не сразу. И во взгляде промелькнуло удовольствие.
Довольно усмехнувшись, аусваинга нежно приобняла юношу за талию и перенеслась обратно, в тот же самый город, в ту же самую реальность, где уже было две Урстенеры — та, что еще не потеряла Жуана, и та, что его от всего сердца оплакивала, ненавидя убийцу. Теперь к ним прибавилась еще одна. Та, которая Жуана убила…
Так, не стоит сейчас думать о Жуане, когда рядом стоит и оглядывается по сторонам другой инкуб.
Женщина, которой было поручено присмотреть за четырьмя молодыми людьми, даже немного удивилась, потому что ей заплатили за месяц, но забрали жильцов буквально на следующие сутки.
А Итшуан при виде своих сохрамовцев обрадовался так, словно это были самые близкие и родные ему существа. Хотя, на самом деле, наверное, так оно и было… Только Урстенере с трудом удалось скрыть презрительную ухмылку, когда ее инкуб сначала обнял каждого из парней и только потом промычал что-то похожее на благодарность. Мало того, уже в крепости, когда спасенных отвели в выделенные им две комнаты, мальчишке хватило наглости, повернувшись к аусваинге, поинтересоваться:
— А что с ними будет дальше? Вы же их не?..
— Я их «не…», — хмыкнула немного недовольно Урстенера. Она ожидала немного большего проявления эмоций, радости и благодарности. В конце концов, могла ведь и не развлекаться с этой толпой низших, съесть и забыть!..
Но Итшуан, убедившись, что его знакомым ничего не угрожает, сам догадался — пришло время расплачиваться за четыре подаренные ему жизни. Правда, пришлось призывать на помощь инкубическую сущность, потому что воспоминания о съеденном демоне все еще мешали полностью расслабиться и… не то чтобы отвращали, скорее, стояли перед глазами и отвлекали. Но едва внутри зашевелился голодный инкуб, все глупые мелочи отошли на второй план.
Юноша расхрабрился настолько, что рискнул притянуть к себе идущую впереди по коридору Урстенеру, улыбнуться на ее недоуменно-удивленный взгляд и поцеловать, не обращая внимания на проходящих мимо аусваингов и суккуб. Словно не слыша их одобрительных подшучиваний. Просто вложил всю свою благодарность в этот поцелуй и с облегчением ощутил, что ему отвечают. Зажмурившись от удовольствия, замер, наслаждаясь лаской — Урстенера принялась нежно перебирать волосы у него на затылке. Вроде бы ничего такого, но захотелось замурчать, как котенку, и потереться о гладящую его руку.