Инкубатор
Шрифт:
По возвращении в апартаменты Веника нам принесли бутерброды и чай. Едва мы успели приступить к позднему ужину (или раннему завтраку, это уж кому как больше нравится), с улицы послышался рокот винтов и Веню тотчас же вызвали к Серому.
— Что за жизнь! — чертыхнулся Веня, наспех дожевывая бутерброд и устремляясь к выходу. — В собственном доме пожрать спокойно не дают…
Я слегка напрягся, прислушиваясь к рокоту винтов. Наверное, Серому здесь надоело и он покидает нас, не дождавшись результатов работы следственной группы. Коллеги, судя по всему, тоже так подумали:
— Я
— Хозяин — барин, — Домовитый даже слегка приободрился. — Сейчас поужинаем и спать завалимся.
— Он не улетает, — сказал Степа.
— Почему так думаешь? — уточнил Спартак.
— «Вертушка» одна, без сопровождения, — пояснил Степа. — Если бы Верховный убывал, сейчас бы в воздухе дежурили как минимум две пары поддержки.
В самом деле, вскоре рокот винтов прекратился и воцарилась тишина.
— Интересно, что это за «волшебник в голубом вертолете»? — спросил я, вздохнув с заметным облегчением (несколько позже я расскажу, почему с некоторых пор мне не нравятся вертолеты).
— Скорее всего, картотеку привезли, — пояснил Степа, кивнув за окно. — Сейчас проверят, чтобы исключить принадлежность к… гхм… к «диверсантам», и возьмут данные для «пробивки». К утру будет известно, чьи это бойцы.
Степа оказался прав. Как садился вертолет, мы не видели — посадочная площадка находилась на другой стороне усадьбы, — но через некоторое время к одной из трех застекленных беседок, расположенных прямо под окнами кабинета, подошли люди.
В рамках карантина эта беседка выполняла функции мертвецкой, там лежали несчастный дайвер Виталик и камрады, которые очень неловко всплыли под плотным огнем нашего взбесившегося боевого робота.
Посетителей было четверо: Веня, начальник СБ и двое незнакомцев. Экскурсия длилась недолго, вскоре все четверо покинули беседку и утопали за угол.
По итогам этого события меня посетила еще одна ценная мысль и, воспользовавшись отсутствием Вени, я ее немедля озвучил:
— А мы можем как-нибудь деликатно, под благовидным предлогом, получить данные по надзирателю Веника — Ивану?
— У нас есть такая информация, — сообщил Ольшанский. — Как только Иван попал в схему преступления, я попросил у Вени данные и он их добросовестно представил.
Ага, выходит, не один я такой умный.
— Ну и как, есть какие-то нюансы?
— Да вроде бы ничего особенного, — Ольшанский пожал плечами. — Отставной майор спецназа ГРУ, мастер спорта по трем видам единоборств и стрельбе. В общем, нормальный парень.
Замечательно. Если выяснится, что камрады в беседке тоже из спецназа ГРУ, многие странности сразу прояснятся и все встанет на свои места. А то ходишь тут, понимаешь, и ломаешь голову: как это слабак Веник мог «в одно касание» вырубить нас с Юрой и кто его научил так ловко обращаться с ножиком, обеспечил прикрытие и эвакуацию?
Вскоре опять зарокотали винты, затем гул вертолета стих вдали, вернулся Веня и уныло сообщил, что результаты кругом нулевые: как снаружи (по линии поисковых мероприятий МВД), так и внутри усадьбы.
В шесть утра в кабинете хозяина дома состоялось обещанное итоговое совещание.
Серые выглядели по-разному: один был бодрый и на удивление жизнерадостный, второй постоянно зевал и явно хотел спать.
Совещание вел бодрый Серый. Первым делом заслушали доклад Ольшанского о результатах проделанной работы. Доклад был коротким и безрадостным, поскольку мы ни на йоту не продвинулись в своих изысканиях. Скорее, это был даже не доклад, а отчет о мероприятиях, без каких-либо результатов. Любой вменяемый начальник по итогам такого отчета должен был возмутиться в формате «да вы все тут саботажники, даже на копейку не наработали!».
Серого, однако, это ни капельки не огорчило.
Он был настроен на удивление благодушно, думал о чем-то своем и слушал доклад вполуха. Если сравнивать его настроение на ночном совещании и сейчас, можно сделать вывод, что ситуация, сложившаяся на шесть утра, его вполне устраивает и даже радует. Ночью Серый был не по-хорошему задумчив, озабочен и порой необоснованно резок.
А сейчас он вел себя так, как ведет любой человек, который без потерь проскочил какой-то неслабый катаклизм. Ну, например, сообщили человеку о каком-то крупном бедствии на его улице, а по прибытии домой он обнаружил, что все гадости случились у соседей, в то время как его усадьбу неприятности обошли стороной, все имущество осталось в целости-сохранности — даже ни разу забор не забрызгали и тещу не разбудили.
В отличие от ночного совещания, Серый никому высказываться не предлагал и сразу после доклада Ольшанского сам взял слово.
— Первое, и главное, — он поднял палец вверх, призывая собравшихся к вниманию. — Запомните, зарубите на носу: «стилетами» здесь и не пахло. Забудьте это слово. Забудьте о том, что говорил Степан. Считайте, что это был пьяный бред. Всем понятно?
Все дружно кивнули… кроме Степы.
— Для действующего он слишком молод, — Степа кивнул куда-то за окно. — Надо бы на всякий случай проверить «инкубатор». Бьюсь об заклад…
— Проверили в первую очередь, — оборвал его Серый.
— И как?
— Никак. Я же сказал: пьяный бред.
— А насколько вы доверяете… — Степа осторожно пытался подобрать слова. — Человеку… эмм… который проверял…
— Доверяю, как себе, — безапелляционно заявил Серый. — Считай, что сам лично пересчитал по головам и проверил алиби каждого.
— Понял, — обескураженно пробормотал Степа. — Вопросов нет.
— Зато у меня есть вопрос, — сказал Серый, пристально гладя на Степу. — Вернее, не вопрос, а недоумение. Такое большущее, здоровенное недоумение… Скажи мне, Степан… Как могло получиться, чтобы «паладин» так облажался? Ну, не знаю, может, грубовато звучит… Но в моей практике это впервые: чтобы «паладин» упорол такой косячище. И при этом еще раструбил всем подряд, и про «стилетов», и про «инкубатор»… Гхм-кхм…