Инкубатор для вундерваффе

Матвиенко Анатолий Евгеньевич

Мушкеты, выданные нам Олегом, которые стали называть «винтовка», поначалу казались колдовскими. Мы восхищались ремесленником-оружейником, который догадался объединить пулю и порох в блестящем цилиндрике под названием «патрон», и невероятным качеством выделки изделия.

Это оружие определило совсем другую тактику сражения. Мы привыкли давать залп, сближаться и рубить врага во славу Господа. Но быстрозарядные винтовки все изменили. Олег учил нас вести бой, держа противника огнем на расстоянии, а рукопашная — только в крайнем случае. Особенно изумлял наказ обходиться

без лишних жертв. Олег уверял нас, что винтовками мы должны демонстрировать превосходство армии Единого и заставлять врагов разбегаться, каждый погибший солдат противника — убыль будущей паствы истинного Бога.

Мне не понятны купеческие понятия прибыль-убыль, но возражать не буду — уберечь Божьих тварей от смерти дано от Бога, а не лукавого. С этими мыслями я вбежал в ратушу. Здесь следов боя почти не было, так, перевернутая мебель. Бургомистр жался в углу собственного кабинета, испуганно зыркал и явно ни слова не понимал из наших разговоров. Его кресло было оккупировано Олегом. Князь был в отличном расположении духа.

Мы подсчитали, наших погибло всего-то четырнадцать человек. Раненых много, однако волшебный сундучок светлого Олега всех вернет в строй. У горожан потери больше, но когда пали ворота, они стали решительно бросать оружие. Для штурма укрепленного города это поразительный результат.

— Месье Вернье! — окликнул Олег бургомистра по-французски. Долгие скитания по Европе заставили меня научиться понимать разные языки. Судя по имени, толстяк не из наших, нет дворянской приставки к имени, он из зажиточных горожан.

— Уи, ваша светлость, весь внимание.

— Именем Господа нашего Единого Бога назначаю вас, Вернье, градоначальником Валанса.

— Спасибо, ваша светлость, — прогнулся в поклоне толстяк. — Меня избрали на эту должность уважаемые жители города и утвердил его светлость герцог Савойский.

Олег встал из-за стола и подошел вплотную к Вернье, явно собираясь расставить точки над «i» раз и навсегда. Бургомистр съежился, он ожидал чего угодно, смерти или даже повторного пинка в пузо.

— Ты не понимаешь, — пророкотал Олег. Его голосом можно было заморозить озеро. — Здесь кончилась власть герцога и короля. Если ваш бывший герцог с корольком не придут под знамя Единого, они кончатся сами. И ты здесь можешь управлять только с благословения Бога. Мнение горожан и всяких герцогов мне по… — Тут князь употребил слово, которое я не слышал во французском языке, видно, я его знаю не в совершенстве.

— А если ты еще не дорос до понимания величия Божьего промысла, мы найдем понятливого, — продолжал накручивать Олег. — С отринувшим истинного Бога поступим по справедливости.

— Я все понял, ваше величество, — затряс губами свежеиспеченный градоначальник. Не знаю, то ли от страха, то ли от того, что князь ставил себя выше герцогов и королей, Вернье назвал его «величеством». — Сейчас же созову городское собрание, будьте уверены, противных, в смысле воспротивившихся, не будет.

— Иди уж. — Олег отпустил его величественным взмахом руки, потом оглядел нас и переключился на немецкий. — Как я его? Учтите, господа, верных Единому пока

не много, не можем позволить себе оставлять гарнизон в каждом городе и назначать своего коменданта. Размажем армию по всей Франции. Пока только так — демонстрируем силу, ставим всех на колени и под наши знамена. В конце концов, мы не оккупационная иностранная армия. Мы — воинство истинного Бога, который нашими руками наводит коституцион… отставить, Божеский порядок на своей территории. Всем все ясно?

Командиры отрядов радостно загалдели и разошлись по батальонам и ротам. А через три дня мы уверенно выдвинулись навстречу регулярной французской армии. Потому что знали — Единый Бог на нашей стороне!

27

ЗЕМЛЯ-1. 21.04.2321. ТИБЕТ

Прошло несколько часов. На Земле-2 за это время Сартаков поднял драгунский полк, прошел Южную Германию, Восточную Францию и приготовился к схватке с армией короля-солнца. Якимура создал гарнизон Ниццы, «святой» Клинтон со товарищи развернул грандиозную рекламно-религиозную кампанию, а Голдберг превращал кучку золота в гору. Заречный, обеспечивший Миссию материалами и оборудованием, сумел выкроить несколько часов для текущих дел Центра и, торопливо хлебая кофе, просматривал в своем кабинете последнюю информацию. За этим застал его заместитель.

— Плохо выглядишь, Михаил, — поприветствовал его Штрудель. — Надо отдыхать хотя бы четыре часа в сутки.

— Не подкалывай, Франк, — отмахнулся начальник комплекса. — За четыре часа у нас там проходит больше месяца. Тебе тоже доброе утро.

— Значит, и тебя раздражает, что мы здесь в аврале — все равно сонные мухи по сравнению с неторопливым семнадцатым веком.

— И что ты предлагаешь? — Михаил знал своего коллегу давно и был уверен, что немец завел разговор неспроста.

— Как ты отнесешься к идее отправить на остров к Мазовецкому еще девять человек с кое-каким оборудованием?

— Меня порвут за перерасход энергии.

— Знаю. Но пока ты занимался милитаризацией Земли-2 и сверхнадежной безопасностью комплекса, мы тоже кое о чем подумали. Конкретно: предлагаем создать научный центр прямо сейчас, не дожидаясь НТР. В общем, я и еще восемь добровольцев перебрасываемся к Тадеушу и работаем.

— И как же вы там двинете науку? На коленках и мобильных компьютерах? Вы же для любого «дополнительного подтверждения правильности теории анизатропно-диффузионных полей» требуете оборудования на сотни миллиардов и штат в двести яйцеголовых. Что, не так?

— Все так, Миша. Но учти, на острове каждый мыслит в двести один раз быстрее, чем здесь. А любой лэптоп будет в двести раз производительнее. Да там любой карманный комп обставит земной суперкомпьютер. Все продумано. Ты распространяешь сенсацию, что в Тибете создан уникальный сверхпроизводительный кибернетический мозг. Здесь остаются люди, принимающие заказы подходящего профиля. Мы делаем мозговой штурм в двести раз быстрее любой земной команды. Результат продаем на коммерческой основе. Окупаем переброску нашей команды и частично — остальной проект.