Инкуб
Шрифт:
— Система изучения личных голофайлов не подразумевает её просмотр кем бы то ни было, кроме специальной программы. Из вашей памяти извлекут только те участки записи, на которых фигурирует ваш муж, и ничего более. Как правило, на это уходит около двух минут. После окончания обработки голофайлов вы получаете копию того, что мы хотели бы приобщить к делу, и решаете, какой статус придать этой информации.
— В смысле? — не поняла Олинна.
— Степень доступа к ней. Ну, скажем, если там будет содержаться что-либо, в той или иной степени компрометирующее лично вас, то вы можете присвоить записи статус «личное». Тогда доступ к ней будет иметь только следователь и прокурор.
— Нет, не хочется…
— Должен вас предупредить, что вы имеете право отказаться свидетельствовать против своего мужа и можете не предоставлять нам доступа к своему комму. Но хотел бы подчеркнуть, что, как правило, такое решение не приводит к ожидаемому свидетелями результату: практически все ваши записи дублируются системами контроля общего пользования, и мы в итоге получаем ту же самую информацию, но несколько позже.
— А не проще скачать её у Генри? — удивилась Олинна.
— Теоретически — да… — скривился следователь. — Но не забывайте, что ваш муж — конгрессмен. Даже имея на руках решение о его аресте, мы не можем взломать блок его комма. Защита информации государственных деятелей такого уровня нам не по зубам.
— Ясно. Ладно, как я понимаю, ваш идентификатор принят. Скачивайте, что вам надо… Что-нибудь ещё?
— Извините, госпожа Зайко, но вам придётся потерпеть моё общество ещё несколько минут. Пока идёт обработка информации…
— Ладно, уговорили.
Изучать интересующую следователя информацию не хотелось абсолютно, но инструкции, полученные ею позавчера, требовали, чтобы она просмотрела всё, что заинтересует Особый отдел СВБ. От начала и до конца. Поэтому, мрачно посмотрев на следователя, Олинна поставила присланный ей файл на воспроизведение и в очередной раз погрузилась в атмосферу клуба «Миноу», в котором они развлекались в тот злополучный день. Голофайл начинался с момента, когда она слезла с танцпола и двинулась между столиками в направлении отдельного кабинета, в котором её и оставшуюся танцевать Лидию Смирнову ждали оба порядком надравшихся конгрессмена. Её муж и Егор Петрович Смирнов. Изображение двигалось в рваном темпе: её взгляд, брошенный на Смирнова, был явно затянут, а то, что она видела вокруг, пролетало с бешеной скоростью…
— А нельзя было не рвать темп воспроизведения? — поморщилась Олинна. — У меня уже закружилась голова.
— Извините, но то, что не интересует следствие, как правило, либо стирается, либо ускоряется… — пояснил её собеседник.
— Ладно, потерплю, — нахмурилась женщина и снова ушла в себя.
— …а как ты сдвинешь акценты? — удивлённо спрашивал её мужа Смирнов, не обращая внимания на возникшую около их столика жену друга. — Заключение, насколько я знаю, уже готово.
— Это моя проблема. Мне надо, чтобы ты меня поддержал… — Поставив на столик бокал с вином, Генри потянулся за кусочком сыра.
— Дорогой! Может, хватит о делах? — заныла Олинна, слегка покачиваясь. — Я хочу веселиться! Пойдём, а?
— Десять минут, дорогая, ладно? — Недовольно посмотрев на неё, Свордман поискал глазами, что бы ещё съесть, и добавил: — Тебе бы только веселиться…
— Ну тогда я пошла! — обиделась на мужа Олинна и, залпом осушив бокал с коньяком, недовольно фыркнула и отошла от столика в зеркальной стене, чтобы поправить причёску… Отражение её мужа
— Отдавать такой куш каким-то провинциальным жуликам? Зачем? Ты представляешь, сколько можно заработать на переоборудовании всех спутников Лиги? Триллионы!
— Да, но у нас нет своего производства… Было бы — я бы ещё понял… — пробормотал Егор.
— Для этого нам и надо принять отрицательное решение… Тогда акции компаний, рассчитывающих на этот заказ, рухнут… Мы скупим их за бесценок, а, скажем, через год пересмотрим принятое нами решение… Только вот заводы к тому времени будут работать на нас…
— Извините, майор! — оторвавшись от просмотра, «удивилась» Олинна. — Слова, которые произносит мой муж, я не слышала. В клубе играла музыка, я была… как бы так сказать, навеселе, и… вообще…
— Я — подполковник! Я не могу просмотреть файл, так как вашего разрешения ещё не получил, но думаю, что текст за кадром — это программная реконструкция артикуляции, вычленение интересующего нас звукового ряда…
— У… как сложно… — Олинна снова прервала собеседника на полуслове и поинтересовалась: — А вам не скучно знать столько всякой ерунды? Голова же устаёт!
Подполковник ошалело посмотрел на госпожу Зайко, потом криво улыбнулся:
— Да, наверное, вы правы… Впрочем, я уже привык.
— А зря… Можно было бы жить в своё удовольствие, радоваться жизни и… не думать о всякой чуши…
После того как Лисин прервал связь, морально уставшая, но страшно довольная собой женщина упала рядом с Берни, потрепала его по щеке и замурлыкала:
— Ты был прав, зараза! Не зря я столько времени провела в твоём чёртовом кресле…
— А что, были сомнения? — усмехнулся мужчина. — Технология изменения записи комма давно отработана. Правда, о ней практически никто не знает… Ты оказалась в числе избранных…
— Меня за это не убьют? — притворно испугалась Олинна, прикрывая грудь руками.
— Нет. Но изнасилуют раз двадцать… — плотоядно посмотрел на неё Берни и, рванув женщину на себя, грубо впился поцелуем ей в шею…
— Ой, я уже боюсь… — хрипло пробормотала Зайко, переворачиваясь на спину… — А вдруг мне покажется мало?
Глава 33
Рейг
Вблизи «Пристанище» выглядело как древняя новогодняя ёлка — огромный транспорт, «неподвижно» висящий в пространстве, оказался увешан пришвартованными к нему флаерами всех марок и размеров. Подойдя к нему по космическим меркам практически вплотную, я вдруг сообразил, что давать посадочный коридор кодру — это признание его неумения летать, и, прибавив ходу, вслед за корабликами Злобного Цзю и Милашки Кэтти воткнул свой «Гепард» на первое же понравившееся мне место. Однако выходить из салона не торопился: надо было понять, как остальные кодры добираются до шлюза. Самостоятельно или пользуясь силовыми полями транспорта: делать ошибки, практически добравшись до цели, мне не хотелось.
Десятиминутное ожидание принесло свои плоды: как оказалось, большинство кодров использовали антигравы скафандров, но вот некоторых своих боевых подруг транспортировали в поле: умение маневрировать в невесомости не являлось необходимым навыком для слабого пола.
— Выходим! — Решив, что Верден доберётся сам, а скафандр Эль можно будет пришвартовать к своему, я первым выбрался из «Искорки» и, активировав силовой поводок, рванул его на себя.
Эль, оказавшись в моих объятиях, не сопротивлялась: весь короткий перелёт до шлюза она мурлыкала от удовольствия, совершенно не стесняясь присутствия в конференц-связи Кайма…