INKOGNITO
Шрифт:
Кончает.
Заливает спермой мой рот.
Стон вырывается с Аарона. Красивый. Довольный. Жаждущий еще… блять. Он продолжает поглаживать свой член, вынимая его из моего рта. Размазывает остатки спермы по моим губам и блаженно улыбается.
– Видишь, быть послушной несложно.
Мне кажется убей я Аарона Келлера и первый раз в жизни я бы что-то почувствовала от убийства. Гребанное удовлетворение!
– Думала, что тебе нравится, когда я борюсь с твоими приказами, – иронизирую.
– Ох, Лейла. Поверь, в тебе было очень много борьбы…
У
– Иди в ванную и приведи себя в порядок, – приказывает он, поглаживая мою щеку.
Что? Господи… я думала, что это уже всё!
– Нарисуй стрелки, моя строптивая Клеопатра, а я пока подготовлю Воаканго*, – не знаю в какой именно момент его таинственность стала такой… уже за гранью безумия. Но да, именно это и происходит!
– Я не буду играть в твои эротические фантазии, Келлер! – поднимаюсь резко с колен.
Мужчина хватает меня за руку и прижимает к себе. Сдавливает талию пальцами и с нажимом поясняет мне прямо в губы:
– Ты уже сделала свой выбор. И сегодня, когда не приняла таблетку. И вчера, когда пришла на встречу ко мне. И днями ранее, когда прилетела в Каир, – наши носы сталкиваются, а дыхание обжигает наши уста. – Ты. Сделала. Свой. Выбор.
И ведь не поспоришь даже. Он – мой заказ, от которого я должна была отказаться. Верно?
Нет. Нет! Потому что Лейла Рей никогда ни о чем не жалеет и всегда доводит дело до конца. Так что от меня никаких сожалений не дождутся.
– Предлагаю тебе сделку, маленькая… – его пальцы растягиваются на моей талии, сминают сорочку. – Твоя влажная киска в обмен на освобождение…
– Простым языком, Келлер, – рычу я.
Его губы слишком на моих.
– Я хочу, чтобы сегодня ты текла. И если сделаешь это для меня, Анубис не тронет тебя. Никогда.
Стоило бы выпить эту таблетку. Да, черт побери. Потому что я понятия не имею как… заставить себя желать этого мужчину.
________
*Воаканга – растение. В Древнем Египте – растение любви. Мощный афродизиак и психоделик, может вызывать галлюцинации.
Эксперимент №8. Порочный миф
Реальность – это тоже галлюцинация.
— Брет Истон Эллис, «Гламорама»
За десять минут в ванной комнате я успеваю стереть с губ сперму, прополоскать рот неисчислимое количество раз и нарисовать эти… проклятые стрелки. Потому что он так хочет. Стрелки и мою влажную киску. Хотелось бы сказать: «Получи и подавись»! Я все же совсем не прочь избавиться от Анубиса…
Но я так и не смогла придумать – как. Можно изобразить желание, но никак не изобразить физическую реакцию. Разве что уписаться, блять. Да уж, меньше суток в этой гробнице и уже самые идиотские мысли в моей голове. Перед выходом трусики проверила – сухие,
Выхожу.
Вижу Аарона возле постамента, где еще недавно стояла медная чаша. Теперь она стоит на полу, а рядом с ней расписанный иероглифами кувшин. Сам мужчина абсолютно обнажен и расслаблен. Ну, конечно, ему то зачем напрягаться…
– Разденься и подойди ко мне, Лейла, – мягко приказывает Келлер.
Самая обманчивая мягкость в мире. Я ее прекрасно ощутила, когда стояла на каменном полу и давилась его членом. Именно поэтому я не стала замазывать тональным и свою поцарапанную щеку. Пускай видит к чему приводит его «мягкость».
Раздеваюсь.
Спускаюсь каменной лестницей к нему. Следит. Выжидает. С желанием. Хищник с поврежденным мозгом – вот, кто он.
Подхожу. Вздергиваю гордо нос.
Я не стояла на коленях и не сосала ему, ясно? То есть физически да – как на работе. Но психологически – он ничего не добился. Ему не сломить меня. И почему-то кажется, что он в курсе этого.
– Очень красиво получилось, захрат альсахра, – шепчет хрипло Аарон, не отрывая взгляда от нарисованных стрелок.
Пальцы касаются очертаний моей груди и поглаживают… приятно. Такое приятное отвращение, да.
– Что это значит? – требую я. Перевести самостоятельно мне не удалось.
– Цветок пустыни, – мужчина переводит взгляд на мою грудь. Вижу как под ресницами вспыхивает пламя.
– Так мы не в Клеопатру играем? – фыркаю, пытаясь остановить мурашек на груди.
– Ты многогранна, Лейла, – Келлер ведет пальцами вниз моего живота. – И в этой многогранности такая объединяющая.
Господи… какое-то литературное сумасшествие.
– Образ Клеопатры однозначно твой. Цветок пустыни, который пророс через столетия. Таким женщинам, как ты – Лейла, поклоняются.
Ни капли иронии в его словах, представляете? На полном серьёзе говорит, касаясь пальцами моего клитора…
– Аарон, ты – больной… – это правда все, что я могу ответить. Потому что я пол часа назад на коленях перед ним стояла. Это такое вот поклонение мне?!
Нет, не понять мне его. Даже пытаться не хочу.
– Садись, захрат альсахра, и опусти ноги в чашу, – как ни в чём не бывало приказывает.
Садиться я так понимаю что нужно на постамент. Больше тут некуда. Я обхожу мужчину и сажусь. Опускаю ноги в чашу, чтобы это не значило. Аарон разглядывает меня, ведя большим пальцем по своей губе. Усаживается на колени передо мной.
Что, простите?
Охреневшая я, моргает так часто, что в глазах резать начинает. Келлер не замечает этого, потому что сосредоточен на моих ступнях. Берет в руки кувшин и начинает выливать содержимое на них. Аллах, это что еще за фокусы?! У меня прямо ступор… хорошо, что сижу.