Injectio Платины

Анфимова Анастасия Владимировна

— Я сейчас! — досадливо отмахнулась та. — Только посмотрю.

Метрах в сорока она обнаружила лежащее на земле тело мужчины, облачённое в порванный зубами, когтями и клювами кафтан из добротного сукна.

«Труп-то совсем свежий, — нервно сглотнув, подумала бывшая рабыня, ощущая подступающую к горлу тошноту при виде объеденного, лишённого кожи лица, смотревшего пустыми глазницами себе за спину. — И умер он точно не от петсоры».

— Что тут, госпожа Платино? — тяжело дыша, раздражённо проворчала женщина

и охнула. — О Вечное небо!

И согнулась в неудержимом приступе рвоты.

Поспешно отведя взгляд от мертвеца, Ия опасливо осмотрелась.

Кроме многочисленных отпечатков птичьих и звериных лапок, на снегу чётко выделились три цепочки следов.

Одни походили на те, что оставляли туфли монашки, с такой же гладкой подошвой, только значительно большего размера, и принадлежали они явно убитому.

А вот у других ясно выделялся широкий, низкий каблук.

— Несчастный, — вытирая рот, тихо проговорила Сабуро. — Ему свернули шею. Пойдёмте, Платино-ли. Вдруг этот негодяй где-то рядом?

— Его здесь нет, — успокоила собеседницу недавняя невольница. — Иначе звери и птицы не вели бы себя так спокойно.

— И всё равно, — продолжала настаивать женщина. — Пойдёмте отсюда!

— Следы, скорее всего, ведут к дороге, — попыталась успокоить спутницу девушка. — Нам всё равно туда нужно. Вот мы по ним и пойдём. Надо же узнать, что здесь случилось?

— Зачем, госпожа Платино? — недовольно нахмурилась собеседница.

«Потому что мне интересно!» — с раздражением подумала путешественница между мирами, но вслух спросила:

— Разве вашему брату не следует знать об этом страшном преступлении? Он же начальник округа!

— Мы ему обязательно расскажем, Платино-ли, — пообещала женщина, резонно заметив, — только для этого необязательно ходить по следам!

— А вдруг мы найдём какую-нибудь вещь, принадлежащую убитому или убийце? — упорствовала бывшая рабыня. — Это поможет вашему брату найти преступника и отличиться перед начальством.

Монашка сурово сжала губы в куриную гузку, но промолчала.

Метров тридцать следы палача и жертвы шли параллельно друг другу. Но затем цепочки разделились. Две по-прежнему шли рядом, а третья делала крутой поворот.

Ия отнюдь не считала себя следопытом. Но даже ей хватило нескольких минут, чтобы разобраться в случившейся здесь трагедии. Прикончив мужчину, убийца возвращался обратно по его следам, а вот догонял он свою жертву, двигаясь с правой стороны. И вновь какое-то непонятное предчувствие заставило недавнюю невольницу повернуть именно туда.

— Госпожа Платино! — возмутилась резкой сменой направления спутница.

— Подождите немного, Сабуро-ли! — с трудом сдерживая раздражение, попросила девушка. — Я быстро.

Игнорируя недовольное ворчание за спиной, она обогнула заросли кустарника, обошла толстое, корявое

дерево, потом ещё одно и остановилась, увидев в нескольких шагах две цепочки следов, заканчивавшихся небольшим пятачком перепаханного снега, от которого дальше тянулись только отпечатки обуви с каблуками.

А ещё одна жертва неизвестного убийцы, густо украсив красным неглубокую вмятину в сугробе, отползла под низко нависшие ветки разлапистой ели.

— Госпожа Сабуро, — негромко окликнула спутницу недавняя невольница. — Подойдите пожалуйста. Кажется, здесь нужна наша помощь?

Наклонившись, Ия заглянула под низко нависшие сучья и невольно отпрянула, наткнувшись на застывший взгляд остекленевших глаз.

— Зачем вы звали меня, Платино-ли? — тяжело отдуваясь, спросила монашка.

— Простите, госпожа Сабуро, — повинившись, поклонилась та. — Я ошиблась. Здесь уже никто не поможет.

Она отвела в сторону ветки, и собеседница вскрикнула, прикрыв рот ладонью.

На подстилке из упавшей хвои лежало скрюченное тело девушки или молодой женщины с замотанной тёмным платком головой, в длиной тускло-зелёной юбке и серой, стёганной куртке с большим пятном на груди.

Пропитав одежду, кровь растеклась по земле.

— Какой ужас! — прошептала монашка и вдруг вскрикнула. — Смотрите, Платино-ли, там что-то есть!

Присмотревшись, девушка разглядела большой тёмно-коричневый узел, почти незаметный на фоне упавших иголок и соснового ствола, и подумала. — «Это не ограбление. Любой разбойник не оставил бы вещи».

— Достаньте его, Платино-ли, — попросила спутница. — Вдруг там есть какие-то бумаги, и мы узнаем, кто она?

Поморщившись, бывшая рабыня поддела узел копьём и, подтянув поближе, вытащила на снег.

К сожалению, внутри оказалась только женская одежда: красивая зелёная юбка, три кофточки, носки, какая-то лента из мягкого, белого полотна и нижнее бельё.

Монашка, видимо, так же не в силах справиться с любопытством, тщательно осмотрела каждую вещь, дополнительно отыскав завёрнутые в тряпочки серебряные серёжки и две туго свёрнутые в цилиндрики, фиолетовые шёлковые ленточки.

«А у мужчины ничего с собой не было, — машинально отметила про себя Ия. — Или он налегке шёл, или его всё-таки ограбили».

— Это чья-то служанка, — внезапно проговорила служительница культа, качая головой. — Какое несчастье. Бедная девочка.

— Почему вы так решили, Сабуро-ли? — спросила недавняя невольница.

— У неё чистая одежда, — охотно взялась объяснять собеседница. — Чистые руки и лицо. Серёжки, скорее всего, — подарок госпожи. Крестьянки не носят с собой такие украшения. А для жены или дочери богатого купца она слишком бедно одета. Те или шелка на себя напяливают, если отец или муж разрешение купили, или носят самую дорогую ткань.