Injectio Платины

Анфимова Анастасия Владимировна

«Надеюсь, на живых они не набросятся? — в который раз с тревогой думала недавняя невольница. — Когда тут так много мёртвых».

Она попыталась взять у женщины хотя бы узел с вещами, но та решительно воспротивилась, указывая на копьё.

«Может, она хочет, чтобы я нас охраняла?» — с некоторой растерянностью подумала бывшая рабыня, поудобнее перехватывая оружие.

Жрица энергично кивнула.

В страхе отступая перед нашествием диких зверей, две случайно уцелевшие жертвы кровавого преступления торопились покинуть место массового

убийства.

Стараясь держаться как можно ближе к откосу, они провожали испуганными взглядами спешащих на дармовой пир падальщиков. Судя по пропорциям и телосложению, это были некрупные волки, шакалы, а может, одичавшие собаки.

Ия шла, крепко сжимая чуть опущенное к земле копьё. Сзади, то и дело тыкаясь ей в спину узлом и тяжело дыша, шагала жрица, очевидно, всецело доверив случайной спутнице их оборону от всяких случайных напастей.

Когда факелы над перегородившим дорогу заграждением скрылись за поворотом, местная служительница культа и невольная путешественница между мирами почти синхронно выдохнули, но не замедлили шаг, охваченные одним желанием: оказаться как можно дальше от этого страшного места.

Однако осознание того, что прямая и непосредственная угроза жизни миновала, как-то очень быстро лишило девушку сил. Видимо, после всего случившегося с ней за последние сутки, подсознание недавней невольницы уже не воспринимало всерьёз угрозу от диких животных.

Разум Ии прекрасно понимал, что хищникам не составит большого труда расправиться с двумя измученными женщинами, и тогда смерть их будет ужасной. Но на фоне только что учинённого людьми кровавого беспредела этот страх казался каким-то отстранённым, нагнетаемым искусственно, и больше не подстёгивал уставшее тело.

Хотя, возможно, она просто настолько вымоталась, что наступил предел выносливости организма, исчерпавшего все свои резервы.

Бывшая рабыня вновь перехватила копьё и пошла, опираясь на него как на посох. Наконец-то зависшая над ущельем луна давала достаточно света, чтобы не спотыкаться. Но девушка уже с трудом переставляла ноги, то и дело шаркая подошвами по пыли и мелким камешкам.

Откосы по сторонам стали уже не настолько отвесными, чтобы она чувствовала себя, словно на дне рва или канавы, и не так давили на психику своей тёмной массой.

По противоположной обочине, то и дело косясь на уныло бредущую пару, быстро прошмыгнуло небольшое животное с острой мордочкой и стоячими, треугольными ушками.

«Лисица, — автоматически отметила Ия. — Или койот какой-нибудь».

Позволив себе посторонние мысли, девушка отвлеклась, носок сапога за что-то зацепился, и она едва не упала, всем телом повиснув на служившем посохом копье.

Выронив узел, спутница подскочила к ней и помогла подняться, озабоченно проговорив:

— Меомеи дайджон поленез.

Не имея ни малейшего понятия о том, что же та сказала, Платина вяло отмахнулась.

Выпрямившись, она отстранила женщину, потом, глубоко вздохнув, сделала

шаг, за ним ещё один. Голова закружилась. Ия закрыла глаза, переживая дурноту.

Жрица взяла её за локоть. Почему-то стало легче, и бывшая рабыня кое-как проковыляла ещё сотню шагов и опять едва не упала.

Вновь бросив узел с пожитками, спутница схватила её за плечи и с жаром заговорила, указывая куда-то вперёд.

С шумом втянув холодный воздух пересохшим ртом, девушка посмотрела в ту сторону, но ничего не заметила. Даже зверьё перестало попадаться.

Лишь предприняв поистине титанические усилия, недавняя невольница сообразила, что они находятся неподалёку от того места, где караваны работорговца и знатной дамы выбрались с «козьей тропы» на торную дорогу. В далёкой темноте даже различался знакомый белый плакат.

«Ну и чего она хочет сказать? — отрешённо подумала Ия. Она до такой степени измучилась, что усилий требовало даже формулирование мыслей. — Какая разница, где я упаду: здесь или чуть дальше?»

Однако у жрицы на этот счёт имелись свои соображения, потому что она, забросив её руку на плечо, буквально поволокла девушку на себе.

Поскольку спутница и без того тащила тяжеленную корзину с неизвестным содержанием и большой узел тряпья, Ия немало удивилась тому, что та смогла выдержать ещё и её вес.

Но всё же груз оказался слишком обременителен для этой женщины, отнюдь не отличавшейся богатырским сложением. Уже метров через двадцать она тяжело дышала, и каждый новый шаг давался ей с нарастающим трудом.

«Ладно, — стиснув зубы, решила про себя недавняя невольница, отстраняясь от жрицы. — Как-нибудь дойду до того места, а там точно упаду!»

Спутница запротестовала, но девушка, упрямо тряхнув головой, зашкандыбала, опираясь на копьё.

От запредельного усилия у неё опять потекли, казалось бы, давно пересохшие слёзы. Бывшей рабыне казалось, что ей никогда не добраться до той заросшей дороги, что она переоценила свои силы и свалится прямо сейчас.

Однако Ия всё же дошла, но тут ноги у неё подломились. Она упала на колени, продолжая держаться за импровизированный посох.

Оказавшись рядом, спутница что-то прохрипела, указав рукой в сторону кустарника. Напрягая зрение, девушка смогла различить выступавшую из склона скалу и, по-прежнему ничего не понимая, вопросительно воззрилась на жрицу.

Та, кряхтя, сняла со спины корзину, потом взялась разворачивать узел.

Вскоре на плечах недавней невольницы лежала подбитая мехом накидка. Женщина помогла ей подняться и решительно повела к зарослям. Только теперь та заметила за ними неглубокую нишу.

Усадив бывшую рабыню на тощую кучу сухих листьев, видимо, нанесённых сюда ветром, жрица вернулась к дороге и споро перетащила в расщелину все их вещи.

Побеспокоив уставшую девушку ещё раз, она постелила то ли коврик, то ли сложенное одеяло, а сама, усевшись рядом, тоже прикрылась накидкой.