Injectio Платины

Анфимова Анастасия Владимировна

Метров через семьдесят они вышли на широкую, хорошо накатанную дорогу, тянувшуюся меж крутых, постепенно поднимавшихся холмов.

Только сейчас беглянка обратила внимание на то, что багровое солнце уже зависло над горизонтом.

«Неужели мы шли целый день? — прорвалась сквозь тупую усталость удивлённая мысль. — Почти без отдыха, еды и питья. Никогда бы не подумала, что способна на такое… Но когда же мы наконец-то дойдём?»

Владелец невольничьего каравана торопливо забрался в повозку, а его слуги и говорящее

имущество продолжили уныло плестись по дороге.

Обернувшись, девушка убедилась, что знатная дама со спутницами тоже последовали примеру толстяка, и заметила метрах в ста позади воткнутый у обочины шест с висевшей на ней полосой белой ткани, покрытой плохо различимыми чёрными значками.

Вспомнив, что нечто подобное она уже видела днём за пересекавшим дорогу заграждением, Ия подумала, что жирному ублюдку, кажется, действительно, удалось провести их за линию карантинных постов.

Надсмотрщики хрипло покрикивали на рабов, но уже без прежней злобы и азарта. Возможно, потому, что сами еле передвигали ноги, шаркая подошвами по пыли и мелким камешкам.

Петлявшая лощина, окончательно превратившаяся в расщелину меж двух почти отвесных скал, сделала очередной поворот, и тут же раздался грозный окрик.

Прокатив метров двадцать, повозка затормозила. Встрепенувшись, девушка оторвала взгляд от земли. Прямо впереди дорогу перегораживала стена из знакомых, ощетинившихся кольями рогаток.

Тяжело шагавший рядом с пленницей охранник замер, удивлённо вытаращив глаза при виде вооружённых копьями и арбалетами солдат.

Среди рабов послышался испуганный шёпот. В голос заплакали женщины. Оглянувшись, Ия увидела, как от повозки знатной дамы, тяжело бухая сапогами, бегут двое телохранителей, на ходу обнажая мечи.

Сверху послышался неясный шум. Девушка вскинула голову. С обеих сторон расщелины, по дну которой пролегла дорога, появились воины с луками и горящими факелами.

«Неужели опять назад идти?! — мысленно взвыла она. — Нет, я больше не могу! Упаду прямо здесь, и путь что угодно делают, хоть убивают! Всё!!!»

Резкий, похожий на удар хлыста, крик разорвал вечернюю тишину. В тот же миг с противным шелестом полетели стрелы.

«Вот ё-моё! — мысленно охнула Ия. — А я думала, что хуже уже не может быть».

Глава II

Сквозь тучи бед и невзгод забрезжил луч надежды

Случается переживать мгновенья

Страшней, чем со змеёю столкновенье.

Кто ведает, что времени теченье

Есть колеса огромного вращенье?

Неизвестный автор "Цветы Сливы в Золотой Вазе или Цзинь, Пин, Мэй"

Стоявший рядом надсмотрщик захрипел, схватившись руками за шею с торчавшим из неё оперённым древком. Фонтан ярко-алой артериальной крови ударил в лицо Ии.

Испуганно шарахнувшись в сторону, та чудом избежала проскользнувшей

над плечом стрелы.

В тот же миг ущелье огласилось криками боли и ужаса, а на девушку налетел отчаянно верещавший невольник.

Растерявшись от неожиданности и не успев сгруппироваться, она рухнула на землю, угодив затылком на некстати подвернувшийся камень. Вязаная шапочка, крепкие кости и счастливое стечение обстоятельств уберегли голову от серьёзных потрясений. Однако боль от удара настолько ошеломила пленницу, придавленную дёргавшимся в предсмертной агонии телом несчастного раба, что какое-то время она могла лишь судорожно хватать ртом воздух.

А вокруг воцарился настоящий ад! Люди с дикими воплями метались по дороге, зажатой с обеих сторон высокими, почти отвесными стенами, с вершин которых воины методично посылали вниз стрелу за стрелой.

Стражник, державший под уздцы лопоухого конька, умер одним из первых. Его хозяин, рухнув на колени, пронзительно кричал, прижимая руки к пробитому в двух местах животу. Другие арбалетные болты влетали в фургон, пробивая прикрывавшую вход занавеску и промасленную бумагу на решётчатых окнах. Лишившись возницы, конёк, испуганный резавшими уши воплями и острым запахом свежей крови, начал пятиться назад, виляя по узкой дороге.

Странно, но почему-то именно боль от удара и наступившее от неё короткое оцепенение удержали Ию на краю разума, не позволив поддаться охватившей всех панике. Едва опомнившись, ей пришлось бороться с почти неодолимым желанием сбросить с себя отвратительно воняющий труп. Однако она всё же сумела удержаться, опасаясь, что стоявшие на верху лучники могут заметить шевеление и сделать «контрольный» выстрел.

Уловив прорвавшееся сквозь крики ужаса испуганное ржание, девушка чуть повернула голову, сейчас же увидев надвигавшуюся на неё повозку.

«Если подъедет поближе — спрячусь под неё, — решила пленница. — Может, не заметят? А если пойдут добивать? Вряд ли. Вон как надсмотрщики у деревни от трупа шарахались».

Но тут одно из колёс наткнулось на мертвеца, и фургон остановился. До него оставалось не более двух метров, и большая часть стрелков, кажется, уже ушла в сторону каравана знатной дамы, где ещё слышались затихающие крики. Однако преодолеть расстояние, отделявшее её от повозки, Ия не решилась, посчитав, что оно всё же слишком велико.

Глянув наверх, девушка с облегчением заметила, что трое остававшихся в пределах прямой видимости воинов не смотрят в её сторону. Дотянувшись до воткнувшейся в землю стрелы, она быстро отломила наконечник, сунув его за пазуху, и приставила древко к груди, зажав его между пальцами.

На усыпанной трупами дороге наступила тишина, и пленница расслышала громкий разговор за заграждением. Слов она, конечно, не понимала, но, судя по интонации, кто-то кого-то о чём-то просил причём, очень настойчиво.