Ингвар и Ольха
Шрифт:
Ингвар поморщился:
– Чего удивительно, она из леса. Только как бы мне не помереть в еще больших муках.
Крыло оскорбился:
– Ты бы видел, как она тебя выхаживала!
– Надеюсь, вы ножи держали возле ее горла?
Крыло удивился:
– Зачем?
– А, Ящер тебя забери!.. Ты что же, ничего не знаешь?
– Я подоспел, когда на улице собирали раненых. А тебя несли в расстеленном плаще. Красиво так несли, печально. Будто пробовали, как пойдут опосля, когда понесут в другую сторону. А что? Зачем держать нож, коли так старалась?
Ингвар скрипнул зубами, начал подниматься.
Сероглазую змею никто не сторожил! Разложила прямо на столе пучки с травами, нюхает, перебирает, складывает обратно. Иные отбирает в отдельный мешочек, который явно считает уже своим. Дурень Крыло не препятствует, ходит следом, развесив уши и роняя слюни. Она уже могла бы попытаться сбежать снова.
Или хочет посмотреть, как он будет корчиться в смертельных муках?
– Эх ты, – сказал он походному волхву укоряюще. – Говоришь, сама траву жевала?
– Да знаю, что горькая, как полынь, – посочувствовал Крыло, – но перетирать было негде, торопилась.
– Вот и помру теперь, – сказал Ингвар. – Ее слюна ядовитей, чем у змеи.
Крыло посмотрел с укором. Ольха, видя, что воевода встал, поспешно подошла. Он смотрел в ее серые глаза. В них было странное выражение. Как будто сочувствие боролось с желанием взять палку и стукнуть по его ране.
– Возвращайся в свою комнату, – велел Ингвар сухо. – Тебя вести связанной по рукам и ногам?
– Я даю княжеское слово, – сказала она ровным голосом, – что сегодня не буду пытаться убежать.
Он кивнул, принимая. Почему-то верил, что слово сдержит. Разве для него не стала бы вся жизнь черной, если бы хоть ненароком запятнал слово?
Ингвар сидел в одиночестве за опустевшим столом в малой палате и мрачно пил. О ране забывал, пока не двигался, а сейчас не то что двигаться, жить не хотелось. Гости князя еще веселились в главной палате, другие вышли во двор испытать силу и меткость в метании стрел. Он слышал, как весело орали, славили Влада, тот снова победил в метании дротика. Во всей дружине не было человека, который бы метнул дротик точнее и быстрее.
Он знал о разговоре хазарского посла с Ольхой. Его дружинники монеты взяли, но разговор пересказали. Один не поленился вылезти из соседней комнаты в окно, подкрался по карнизу и все подслушал. Потому Ингвар ждал пакость со стороны хазарина, а на Сфенела никак подумать не мог.
В славянских племенах селились и хазары. В Киеве нашла приют и убежище даже семья предыдущего кагана, ныне свергнутого, прижилась. У кагана было двенадцать жен, и вот уже по улице Киева вместе с полянскими детьми бегают маленькие каганы, коганы, кагановы, кагановичи. От них Ингвар знал, чего ждать, но Сфенел, Сфенел… И только ли будет один Сфенел?
Впервые князь Олег, который был за отца, поступил с ним так жестоко и несправедливо. Он, Ингвар, выполнял прямой наказ покорять племена славянского корня, присоединять к Новой Руси. За последние годы ее границы раздвинул почти втрое, разрушил десятки обособленных гнезд, казнил непокорных, а жителей примучил к дани. Дань наложил малую,
Он поморщился, словно хватил кислого. Князь, занятый подготовкой нового похода на Царьград, сбросил ему на руки злобную и неукротимую женщину. И даже не пообещал, что к вечеру заберет ее. Или передаст под опеку другому.
А кто решится сейчас взять ее, если она пообещала убить любого, кто ее коснется хоть пальцем?
Сфенел, подумал он зло. Красавец викинг, сильный и благородный. За таким она может пойти. Даже пойти за такого. Но Сфенел не рус, ее замужество за Сфенелом ничего не даст той Руси, которую они строят.
Напротив, ее племя и народ Сфенела соединят силы против его новой родины!
Он вскочил, едва не опрокинув стол, выругался, перекосившись от резкой боли. Черт, забыл про рану. Снова сел. Что делать? Как поступить правильно? Олег просто отмахнулся, предоставил решать ему самому!
В животе начало булькать, будто влил целое озеро вина. Он обвел палату мутным взором. Наконец-то хмель начал брать верх, а то хоть криком кричи: трезв как стеклышко!
– Да с чего это я сопли жую? – сказал он вслух. – У меня просто давно не было бабы. А тут можно и похоть потешить, и указать ей, кто я, кто она и в чьей полной власти она сейчас.
Он вскочил так резко, что стол подпрыгнул и ударился о стену. Ноги сами бегом пронесли через палату, даже в дверной косяк не врезался, только задел локтем. В коридоре почему-то был красный свет, Ингвар, как лось, пронесся по коридору, с треском вломился в комнатку, в которой он распорядился держать пленную древлянскую княгиню. Вооруженный гридень у дверей понимающе ухмыльнулся.
Ольха в это время встала на цыпочки, смотрела в окно. На грохот двери повернулась так резко, что едва не упала. Ингвар со зловещей неторопливостью закрыл за собой дверь, улыбка его была очень нехорошей.
– Опять прикидываешь?
– Что? – спросила она дрогнувшим голосом.
– Как убежать!
Она чувствовала самый настоящий страх. Лицо воеводы налилось дурной кровью, перекосилось, как у порченого. Глаза тоже налились кровью, кровяные жилки полопались, в глаза Ингвара смотреть было просто страшно. Она не могла понять, что же он видит через такие глаза. Превозмогая дрожь в голосе, сказала как можно более спокойно:
– Я не клялась быть рабой киевскому князю.
– У князя нет рабов!.. Но ты, ты узнаешь, что такое рабство!
– Нет.
– Да, – сказал он и схватил ее за руку.
Она попыталась высвободиться, но он был чересчур силен. Выпрямилась, стараясь смотреть в злое лицо прямо и бесстрашно. Глаза Ингвара были глазами безумного. Он ухватил ее обеими руками за плечи, сжал, как когтями, и с такой силой притянул к себе, что у нее дыхание вылетело со стоном.
Он всматривался в ее чистое лицо со злым торжеством. Как бы ни прикидывалась ребенком, но ребенок не соблазнил бы бедного Сфенела так, что викинг потерял голову, а теперь, возможно, расстанется и с жизнью. Невинный ребенок не сумеет так заморочить всем голову, что даже ко всему равнодушный Крыло смотрит на нее умиленно, словно на играющую на ветке белочку. Даже Павка и Боян смотрят на него, воеводу, неодобрительно, когда он поступает с нею так, как она заслуживает!