Ингрид Лангбакке

Аскильдсен Хьелль

– Он ушел, – говорит она.

– Я знаю.

– Ужасно.

– Да.

– Это

я виновата.

– Ты? Да что ты... Ты здесь ни при чем.

Голос у матери чужой, вывернутый наизнанку, кажется, она совсем не следит за своей речью, потому что вдруг говорит:

– Видно, так должно было быть, он или я. Теперь или позже... Он же не привык

проигрывать, нет... Лишь бы он только и потом не усомнился, что одержал сегодня победу.

Унни хочет ответить, но замечает, что у мамы вышли все силы. Уголки рта дрожат, глаза заволокло. Мама сглатывает и говорит плаксиво:

– Я пойду полежу, ладно?

Некоторое время Унни стоит и вслушивается в рыдания за закрытой дверью. Потом начинает накрывать стол к чаю.