ИнфоСфера

Скиба Сергей

Дверь, со строгой надписью «старший имплантолог», услужливо уехала в стену как только я оказался рядом, а затем тихо закрылась уже за моей спиной.

У Мариванны довольно мило. Я, естественно, не смог не вынуть анекдотическое прозвище «Мариванна» из глубины пыльных веков, и теперь оно расползлось чуть ли не по всей «Мармеладке». Произносят его, естественно, с придыханием, шёпотом и исключительно между собой.

В кабинете большое окно с видом на городской парк, возле подоконника суетится симпатичный плюшевый медвежонок, поглядывая то на хозяйку кабинета, то в окно привстав на цыпочки.

На стенах картины лесных пейзажей. Рисунки движутся, словно это окна в другие миры. В углах кадки с редкой растительностью. Потолок расписан видами звёздного неба. Из общей милоты выделяется только навороченное кресло посреди кабинета.

Хозяйка встретила меня в коротком белом халате и с лучезарной улыбкой, от которой мысли в голове начали сталкиваться друг с другом и разбиваться вдребезги. Я замер возле дверей. Через пять секунд неловкого молчания Мариванна вопросительно изогнула бровь.

– Упс, - вытягиваюсь по стойке смирно.
– Сержант Чет Клоун прибыл по вызову, госпожа капитан.

– Наконец-то, - вздохнула прекрасная нимфа.
– Давай на кушетку, боец.

– Есть!
– мгновенно исполняю приказ устраиваясь на кресле.

Как только затылок коснулся подголовника на моих запястьях и лодыжках защёлкнулись мягкие ленты захватов, а рядом с креслом появилось большое системное окно. Оно повисло в воздухе показывая схематичное содержимое черепной коробки. А ещё какие-то таблицы, графики и схемы, понять которые может только полный имплантолог.

Мариванна целую минуту изучала информацию, эротично закусив нижнюю губу. Затем рядом стали появляться ещё окна. Каждое со своим графиком или схемой. Они вспыхивали, сливались и гасли или сдвигались в сторону и выстраивались в каком-то особом порядке.

– Наконец-то, - почти выкрикнула Мария Ивановна и схватила моё предплечье своей нежной ладошкой. По коже тот час побежали «мурахи» размером чуть ли не с грецкий орех.
– Это оно! Каждый твой приступ это взрывной рост импланта. Рывок к совершенству. Но это я и так уже знала. А теперь подтвердилась и динамика. На этот раз практически триста процентов роста. Взгляни.

Системное окно с рисунком развернулось в мою сторону. Схематическое изображение плавно перетекло в настоящее, почти фотографическое.

Мозг испещрённый извилинами и кровеносными сосудами. Рядом с гипоталамусом ядовито-зелёный «жёлудь» раскинувший гибкие, длинные усики почти по всему серому веществу. Я уже видел эту картинку много раз, но раньше усиков было втрое меньше и они были не такими длинными, да и сам «жёлудь» вроде как изрядно подрос.

– Заметь, - под взглядом Марии рядом открылось ещё одно окно с колонкой цифр.
– Объём и скорость роста импланта увеличивается, а время роста неизменно. Всего четыре секунды. Триста процентов за четыре секунды.

– Да, но с каждым следующим приступом я забываю всё больше. И требуется всё больше времени на восстановление.

– Тебя это беспокоит?
– Мария сразу же включила психолога.

– Не хотелось бы в следующий раз оказаться в состоянии бессловесного младенца. Чего доброго парням придётся таскать меня на руках во время боя.

– Об этом можешь не волноваться, - ободряюще улыбнулась девушка.

– Честно

или вы меня просто успокаиваете?

– Конечно же я честна с тобой, Чет. Учитывая общую динамику, в следующий раз ты окажешься вовсе не младенцем, а зиготой. Скоплением стволовых клеток. Какие там воспоминания? У тебя рефлекторных реакций не будет. Тело умрёт очень быстро от механической асфиксии. Но ты этого не осознаешь и не почувствуешь.

– Вот спасибо, умеете вы успокоить.

– Боишься, боец?
– Мария Ивановна наклонилась и мой взгляд против воли притянуло откровенное декольте.

– Я штурмовик, - уловив лёгкую издёвку в словах медика и не в силах отвести глаза от сексапильного зрелища я моментально смелею.
– Страх мне неведом. Только слегка волнует, что теперь мои мозги в дырочку, как ситечко, госпожа...
– далее полагается добавить «капитан», но я пропускаю это слово. И теперь фраза звучит двусмысленно и фривольно.

Я прикован к креслу, почти беспомощен. Она возвышается надо мной. Вся такая в белом, очень коротком халатике. А я ей: «госпожа». Попахивает БДСМом. Жаль она не в чёрной коже и без плётки. Мария прищурившись бросает на меня заинтригованный взгляд и, вдруг изменившимся голосом, томно произносит:

– На самом деле, если очень упростить, то отростки импланта не пронизывают мозговое вещество, а... бла... бла.. бла...

Дальше её слова слились в непонятный горячий шёпот, так как Маша перекинула ногу через медкресло, в котором я полулежу, и уселась сверху. Нежная ладошка провела по моей накачанной груди, опустилась на живот, а затем ещё ниже. Перед моим лицом сквозь тонкую ткань халата проступили острые соски девушки, они так напряжены, что ими можно резать стекло. Эластичные захваты кресла отпустили запястья и я обхватил ладонями упругие бёдра красавицы.

– Ох, Чет, - простонала Маша.

Светлые волосы, пахнущие летними травами, коснулись моего лица и защекотали шею. Я запустил руки под халатик и задрал его, освобождая...

– Чет...

Маша прижалась ко мне всем телом.

– Чет... Чеееет... ЧЕЕЕЕТ! Алё! Уснул что ли, боец!?

– А!?
– я дёрнулся в кресле и завораживающая картина наших обнимашек растаяла, как туман. Мария Ивановна стоит рядом и смотрит с некой долей беспокойства. Я быстро пришёл в себя: - Прошу прощения, госпожа капитан, задумался.

– Опять небось ничего не понял из моих объяснений и витаешь в облаках?

– Так и есть, - виновато опускаю взгляд.
– Образования не хватает, госпожа капитан.

– Но надеюсь приёмы аутотренинга, что я тебе преподавала ты ещё помнишь?

– Конечно!
– заверил я имплантолога.

– Тогда помедетируй на досуге и попытайся вспомнить, что чувствовал и видел во время приступа.

– Будет сделано.

– Ладно, отключи-ка нейроком, боец.

– Есть!

Отдаю мысленный приказ. Командный интерфейс перед глазами гаснет. Комната быстро погружается в сумерки. По периметру стен остаётся лишь тусклая светящаяся линия. Света от неё хватает только чтобы не натыкаться на препятствия. Впрочем, никаких препятствий и нет. Пустое помещение, без окон и дверей. Никаких картин, цветов и, тем более, живых плюшевых игрушек.