Информатор
Шрифт:
Фиксирование цен невероятно выгодно для АДМ, сказал Уайтекер. Только в прошлом месяце прибыль на производстве лизина составила два с половиной миллиона долларов, а перед этим компания ежемесячно теряла столько же.
– И все это из-за ценового сговора, – добавил он.
Агенты надавили на Уайтекера, спросив, слышал ли он о фиксировании цен на другую продукцию АДМ. Уайтекер кивнул:
– Как раз в последние выходные Мик Андреас и Терри Уилсон съездили на встречу с конкурентами во Флориду, в ассоциацию «Корн рефайнерс». Днем были обычные
– А как именно были организованы эти встречи? – спросил Пейсли.
– Не знаю. Меня не посвящали в подробности. Сказали только, что ведутся переговоры о ценах.
Пейсли не знал, что и думать. Все выглядело совершенно невероятным. Он никогда не имел дела с такими осведомителями, как Уайтекер. Даже место, где они находились, подчеркивало необычность ситуации, – не лачуга мизантропа-отшельника и не квартира ожесточившегося уволенного служащего, а богатый особняк одного из высших чинов в иерархии АДМ. Уайтекер, несомненно, зарабатывал более чем хорошо. Вряд ли он выигрывал от добровольного сотрудничества с ФБР, а потерять мог все. Пейсли даже не слышал о подобном прецеденте в истории правоохранительных органов.
– Марк, – произнес он осторожно, – я хочу задать вам еще один вопрос.
– Конечно, конечно.
– Почему вы это делаете? Сначала вы солгали насчет телефонной линии и поэтому побаивались нас. А теперь вдруг решили выдать все секреты. Почему?
Уайтекер помрачнел:
– Я не одобряю того, что у нас происходит. Мне это не по душе. Я хочу сказать, что я биохимик, инженер. А меня втягивают в коммерцию, да еще в незаконную, и говорят, что это одна из составляющих бизнеса. Но мне это не нравится.
Агенты слушали, затаив дыхание.
– Мне сказали, что я буду расти вместе с АДМ, стану нераздельной частью компании. Я понимал, что меня вынуждают нарушать закон. Мне приказывали лгать, и я лгал. Но меня это угнетает. – Уайтекер прокашлялся. – Да, я обманул вас, но против воли. И теперь хочу все исправить, хочу очиститься и загладить свою вину. Я не мог объяснить, почему солгал, не рассказав об этих противозаконных делишках. Мне они с самого начала не нравились, но мне приходилось… ну, мириться с ними. Но это мучило меня, и я решил обратиться к вам. Хочу жить с чистой совестью.
Пейсли кивнул. Это было понятно и объясняло, почему Уайтекер нервничал при первой встрече с агентами. В целом ответ Уайтекера удовлетворил его, хотя кое-какие вопросы у него и оставались.
– То есть они парни в черных шляпах, [37] а вы хотите носить белую? – уточнил он.
– Ну да, – отозвался Уайтекер, – что-то вроде.
Настало время выяснить, как далеко готов зайти Уайтекер в сотрудничестве с ФБР.
– Марк, – произнес Пейсли чуть ли не отеческим тоном, – готовы ли вы сделать еще кое-что для нас?
37
Black hat –
– Конечно. Что именно?
– Не согласились бы вы носить с собой диктофон? Так мы получили бы доказательства тех правонарушений, о которых вы говорите. По-другому теперь не получится. Нам нужна ваша помощь.
Пейсли понимал, что обращается к Уайтекеру с просьбой пойти на риск, и решил быть откровенным.
– Я полностью сознаю, что значит для вас моя просьба, – сказал он. – Вам придется добывать улики против своих коллег по работе. Это, безусловно, нелегко. И к тому же очень рискованно.
Уайтекер несколько раз мигнул.
– Да-а, – протянул он. – Но, знаете, даже если кого-то посадят и все такое, я все равно буду чувствовать, что поступил правильно. Я уверен, что все сотрудники компании поймут меня и будут только уважать меня за это. Они поддержат меня, и, может, в конце концов я стану президентом АДМ.
Пейсли не верил своим ушам. Уайтекер витал в мире фантазий и не представлял, куда суется.
– Марк, вам следует понять, что руководители и акционеры компании, узнав, что вы заварили всю эту кашу, не станут любоваться вашей белой шляпой. Они будут в ярости. Неужели вы всерьез верите, что они сделают вас президентом компании?
– Да, верю. Потому что я поступил правильно.
«Черта с два», – подумал Пейсли. Но его дело предупредить, а если человек не хочет внять предупреждению – что ж, ему с этим жить. К тому же Шепард наверняка вернется к этому вопросу в дальнейших разговорах с Уайтекером.
Остались еще кое-какие детали, сказал Пейсли. Следовало решить, как организовать контакт Шепарда с Уайтекером так, чтобы в АДМ ничего не заметили.
– Как действует голосовая почта у вас в компании? – спросил Шепард.
Обычная почта, пожал плечами Уайтекер. Такая же, как везде.
– Тогда сделаем вот как, – сказал Шепард, отстегнув с пояса миниатюрный пейджер. – Если мне нужно будет связаться с вами, я оставлю вам сообщение на голосовой почте в форме вот такого сигнала.
В комнате эхом отдался пронзительный писк пейджера.
– Этот сигнал будет означать, что вы должны позвонить мне, – продолжал Шепард.
Уайтекер кивнул. Это его устраивало.
Шепард дал ему листок бумаги с номером своего телефона.
– Вот мой служебный номер. Спрячьте его в надежное место и звоните, когда услышите пейджер.
Уайтекер взял бумажку и проводил агентов до двери, где они еще раз поблагодарили его. Он кивнул, довольный своим решением.
На прощание Шепард напомнил Уайтекеру, что на следующий день он должен вести себя на работе как обычно, и сказал, что позвонит ему в течение дня, чтобы договориться, где и как они сделают первую запись.
– Ладно, друг, – улыбнулся Уайтекер. – Тогда и поговорим.{71}