Информатор
Шрифт:
Монро мало знала о семейной жизни родителей, но одно не вызывало сомнений: они прибыли в качестве миссионеров в Камерун, уже не собираясь заводить детей, поэтому если они и совершили ошибку, то этой ошибкой была она.
Вот почему с детства она была предоставлена сама себе, ее друзьями стали местные сорванцы, а игровой площадкой — разбитые дороги вокруг небольшого поселка в горах. Она бегала в таких же лохмотьях, как и остальные ее сверстники, и тоже босиком, играла в футбол, забивая сдутый мяч в воображаемые ворота, и вместе со всеми прыгала с дороги в кювет, пропуская
Однако в отличие от жилищ других ребят в ее доме был кондиционер, холодильник, служанка и повар. Отца возил водитель, а за садом присматривал садовник. В этой идиллии она проживала до тринадцати лет, когда родители, решив проявить заботу, отправили ее учиться в Дуалу, в американскую школу. Это была своеобразная разновидность школы-интерната, где разрешалось ночевать и питаться у друзей семьи. Сначала исподволь, а потом уже открыто она начала проявлять свою незаурядную индивидуальность. Из дома она вынесла лишь библейские цитаты — пустые слова, обернувшиеся полным забвением родителями своей собственной плоти и крови ради спасения душ чужих.
Проходя мимо номера Брэдфорда, Монро вздохнула. Дверь была открыта, и она поняла, что ее отсутствие ночью не прошло для него незамеченным. Скорее всего он тоже не спал и охранял вход на крышу. Она не стала делать вид, что пытается проникнуть в свой номер незаметно, просто открыла дверь и направилась в душ.
Глава 7
Установленное перемирие было шатким, и Брэдфорд, поехавший с Монро в город, угрюмо помалкивал. И хотя таким образом он, возможно, старался показать, что не намерен мешать ей, но обиду скорее всего все-таки затаил. Монро не сомневалась в том, что если он и решит как-нибудь отыграться, то сделает это по завершении поисков Эмили. Вот почему за поздним завтраком она попыталась навести мосты и по крайней мере отчасти восстановить испорченные отношения.
— Вот куда мы направимся дальше, — объявила она, протягивая авиабилет до Малабо. — Остров Биоко в Экваториальной Гвинее.
Брэдфорд взял билет и пролистал его.
— Приходилось там бывать? — поинтересовалась она.
Он положил билет на стол и ответил с полуулыбкой:
— Нет. Но у «Титана» там имеется несколько нефтяных скважин.
Помолчав, Монро заметила:
— Странно, что в бумагах об этом не упоминается.
— Это проблема?
— Не знаю. — Она провела рукой по волосам и, поставив локти на стол, положила на сложенные ладони подбородок. — Просто очень странное совпадение.
Он оторвал взгляд от билета и посмотрел на нее.
— Ты это о чем?
— Я полагаю, что Эмили исчезла на границе между Габоном и Экваториальной Гвинеей.
Майлз глубоко вдохнул и медленно выдохнул, после чего откинулся на спинку кресла, а потом снова подался вперед.
— Я знаю правила
Монро кивнула, как бы приглашая к обмену мнениями.
Он снова помолчал, опустив голову, потом взглянул ей в глаза.
— Я был там, Мишель, с группой, изучал отчеты и разговаривал с людьми, видевшими ее накануне исчезновения. Как она могла попасть в Экваториальную Гвинею из Намибии?
— Я располагаю информацией, отсутствующей у других. Например, у меня есть копия паспорта Кристофа Бергера. Кроме того, я выросла в этих краях, провела несколько лет в Экваториальной Гвинее, Габоне и Демократической Республике Конго, называвшейся тогда Заиром, поэтому знаю местную историю и всякие там легенды, как никто другой.
— Меня это не удивляет, — заметил он.
— Насколько хорошо ты знаком с их историей и политикой?
— Ричард говорил мне о Камеруне и Габоне, поэтому я заранее просмотрел кое-какие материалы по этим странам. Не так чтобы очень подробно, конечно. Но он не упоминал Экваториальную Гвинею.
— Американцам не нужна виза для въезда туда, поэтому я ее и не называла. Это маленькая, очень странная и параноидальная страна. Любой, кто там жил, это подтвердит. Ты читал книгу Фредерика Форсайта «Псы войны»?
— Слышал о ней, но не читал. А надо было в порядке подготовки прочесть?
Она усмехнулась:
— Это просто художественное произведение. Там рассказывается о группе наемников, совершивших переворот по заказу большого бизнеса, поскольку это дешевле, чем платить за права на разработку недр.
Он кивнул, соглашаясь со сказанным ею, и провел пальцем по кромке бокала.
— Работая над этой книгой, Форсайт жил в Малабо. Понятно, что побудило его взяться за перо. Неудивительно, что книга запрещена в Экваториальной Гвинее, хотя смысла в этом мало. — Сделав большой глоток, она продолжила: — Несколько лет назад группе наемников практически удалось воплотить сюжет в жизнь. Их арестовали, когда они закупали оружие в Зимбабве.
— Я помню, — оживился он. — Настоящий скандал! По-моему, сын Маргарет Тэтчер даже признал себя виновным в финансировании заговора?
— Именно так, — подтвердила она. — С тех пор Экваториальная Гвинея платит ангольской армии за защиту, и, насколько мне известно, израильтяне отвечают за подготовку президентской гвардии, набранной из марокканцев, что вполне объяснимо: израильские инструкторы работают в Камеруне уже больше десяти лет. Паранойя. Но я отвлеклась.
— Насчет паспорта Кристофа все понятно. Пограничные штампы, верно?
— Верно.
— А какое отношение к этому имеет история страны?
— Чтобы вникнуть в ситуацию, нужно знать хотя бы азы истории Экваториальной Гвинеи, — усмехнулась она. — Готов выслушать?
Он кивнул.
— В 1969 году, вскоре после получения Экваториальной Гвинеей независимости от Испании, ее президент Масиас Нгема заявил, что в стране, по существу, отсутствуют какие-либо валютные запасы. Это спровоцировало ухудшение отношений с Западом, что и объясняет появление у страны прозвища «Аушвиц Африки».