Инферно

Скардони Бьянка

Я уже собиралась развернуться, но он поймал мою ладонь. Он держал меня за руку, не тянул на себя. Сотня разных эмоций всколыхнулись во мне, постепенно превращаясь в ураган, маячащий на горизонте. Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Руку покалывало от его прикосновения, и сердце заныло.

— Останься, — произнёс он бархатным голосом, которому невозможно противиться. — Останься со мной.

Я не знала, предлагает ли он остаться ещё на пять минут, на всю ночь или на всю грёбаную жизнь, но в этот момент это было неважно.

Я осознавала только, как сильно он мне нужен. Как сильна эта неоспоримая, неизменная, неумолимая потребность быть поглощённой им. Целиком и полностью принадлежать ему.

И это было очень, очень плохо.

— Не думаю, что это хорошая идея, — тихо ответила я, не доверяя самой себе. Мне нельзя оставаться с ним наедине слишком долго.

— Почему? — он смотрел на меня с таким жаром, что можно было бы высушить океан. — Переживаешь что я могу с тобой что-то сделать?

Я громко сглотнула.

— Конкретизируй.

— Ранить тебя? — спросил он, касаясь краёв моей джинсовой куртки и притягивая к себе.

Я подалась к нему навстречу, но затем встряхнула головой.

— Я знаю, что ты не ранишь меня.

— Внушить тебе что-то?

Он начал стягивать куртку с моих плеч, мокрая ткань скользнула по коже и упала на пол.

— Нет, — выдохнула я, в комнате резко перестало хватать воздуха.

Он посмотрел мне в глаза.

— Заняться с тобой любовью?

Моё сердце заколотилось в груди, пока я пыталась найтись с ответом. Голова кружилась так сильно, что я могла отключиться в любой момент. В груди разгорался пожар.

— Нет… Ну, если только я не захочу.

Его взгляд скользнул по моему телу. Пальцы взяли края футболки и начали медленно её поднимать, мучительно медленно обнажая мой живот.

— Боишься, что захочешь?

Моё дыхание стало прерывистым.

— Угу, — пробормотала я, не размыкая губ, и подняла руки над головой, позволяя ему снять с меня футболку.

— Разве это плохо? — спросил он.

Я ощущала его голодный взгляд повсюду: сначала на губах, затем на всех изгибах вокруг шёлкового белого лифчика.

Странно, но я совсем не хотела прикрыться. Мне нравилось, как он на меня смотрит.

— Это не плохо, но… — я хотела сказать ему, что я всё ещё девственница и никогда этого не делала, но промолчала. — Я ведь завтра уезжаю.

— Знаю, — хрипло произнёс он, обнимая меня за талию и притягивая ближе к себе. — Всё равно останься.

Я почувствовала, как меня передёрнуло от его слов, но это была приятная дрожь, и тем сильнее я нервничала при мысли остаться.

— Нам не обязательно заниматься именно этим, ангел, — его медовый голос обволакивал мои нервные клетки. — Можем заняться ничем другим. Или ничем вовсе.

— Ничем? — я посмотрела на него удивлённо… и немножко разочарованно.

— Если ты этого хочешь, — лениво ухмыльнулся он и убрал руки за спину. — Я не прикоснусь к тебе, пока сама не попросишь.

Несмотря

на то, что он убрал руки, его лицо всё равно так близко к моему, что трудно было не вдохнуть его запах. И я не удержалась. Вобрала в лёгкие этот пьянящий сладкий аромат молочного шоколада и солода и потеряла голову.

— Хорошо, я согласна, — произнесла я, не сводя глаз с его губ, сомкнувшихся, когда он закончил говорить. Я чувствовала, как внутри меня разливается огонь, желание, потребность вновь вспомнить его вкус. Почувствовать его губы на моих.

— Согласна на что? — уточнил он, понизив голос.

Я посмотрела ему в глаза, кожу покалывало от того, насколько внезапно стало горячо в комнате.

— Прикоснись ко мне, — пробормотала я.

Из его горла вырвался низкий рокочущий звук.

— Где?

— Везде.

— Выбери место, ангел, — снова прорычал он.

— Губы, — быстро ответила я, потому что уже не могла ждать.

Он приблизил свой рот к моему, его ладонь коснулась моего подбородка. Я затаила дыхание, когда он нежно раздвинул мои губы большим пальцем и провёл языком по верхней губе — лёгким, как пёрышко, и невыносимо медленным движением.

Матерь Божья.

— Ещё, — выдохнула я, выгибая спину, жадно вжимаясь в него. Он улыбнулся напротив моих губ и углубил поцелуй.

Его пальцы вплелись в мои волосы, а язык переплёлся с моим. Доминик целовал, посасывал и покусывал мои губы, пока от меня не осталась одна лишь лужица.

— Выбери другое место, — скомандовал он, отстраняясь. Я тяжело дышала и жаждала большего.

Я понимала, насколько опасна эта заманчивая дорожка, но уже не могла с неё свернуть.

— Шея.

Он облизнул губы, наклонил голову и мазнул губами по моей коже, провоцируя лихорадку, распространившуюся по всему моему телу, от мокрых следов, что оставлял его язык.

— Ещё? — спросил он, не отрываясь от моей шеи.

— Зубы, — взмолилась я. — Используй зубы.

Его клыки удлинились по моей команде, и частота сердцебиения перешла в опасную зону, едва он провёл острыми концами по моей коже, достаточно надавливая, чтобы взволновать меня, но недостаточно, чтобы пронзить кожу.

— Так? — коварно спросил он, прекрасно зная, что этого мало.

— Нет.

— Тогда как?

— Доминик, пожалуйста.

— Скажи это вслух, ангел.

— Пей… Я хочу, чтобы ты пил мою кровь.

Его клыки пронзили мою шею, и он сделал крошечный глоток.

— Так?

— Больше.

Я ахнула, стоило ему укусить чуть глубже и начать пить мою кровь.

Волны удовольствия тут же проникли в мою кровеносную систему, добравшись до каждой клеточки моего тела, накрыв всё, как цунами. Не помню, сколько времени прошло с нашего предыдущего обмена кровью, но теперь казалось, что это была вечность в агонии. А теперь это сладкое чувство освобождения, и я словно парю над землёй.